Азазель скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Детективы .: Акунин, Борис .: Азазель


Постраничное чтение книги онлайн Азазель.txt

Скачать книгу можно по ссылке Азазель.txt
1 2 3 4 5 6
заведения подобного рода. Леди Эстер, с прошлого года начавшая свою

деятельность в России и уже успевшая открыть эстернат в Петербурге, решила

облагодетельствовать и московских сироток..."



-- М-м-м...



"Сердечная благодарность всех москвичей... Где же наши Оуэны и

Эстеры?"...



-- Ладно, Бог с ними, с сиротками. Что у нас тут?



"Циничная выходка".



-- Хм, любопытно.



"Вчера в Александровском саду произошло печальное происшествие

совершенно в духе циничных нравов современной молодежи. На глазах у гуляющих

застрелился г-н N., статный молодец 23-х лет, студент М-ского университета,

единственный наследник миллионного состояния."



-- Ого!



"Перед тем как совершить этот безрассудный поступок, N., по

свидетельству очевидцев, куражился перед публикой, размахивая револьвером.

Поначалу очевидцы сочли его поведение пьяной бравадой, однако N. не шутил и,

прострелив себе голову, скончался на месте. В кармане самоубийцы нашли

записку возмутительно атеистического содержания, из которой явствует, что

поступок N. не был минутным порывом или следствием белой горячки. Итак,

модная эпидемия беспричинных самоубийств, бывшая до сих пор бичом Петрополя,

докатилась и до стен матушки-Москвы. О времена, о нравы! До какой же степени

неверия и нигилизма дошла наша золотая молодежь, чтобы даже из собственной

смерти устраивать буффонаду? Если таково отношение наших Брутов к

собственной жизни, то стоит ли удивляться, что они ни в грош не ставят и

жизнь других, куда более достойных людей? Как кстати тут слова почтеннейшего

Федора Михайловича Достоевского из только что вышедшей майской книжки

"Дневника писателя": "Милые, добрые, честные (все это есть у вас!), куда же

это вы уходите, отчего вам так мила стала эта темная, глухая могила?

Смотрите, на небе яркое весеннее солнце, распустились деревья, а вы устали

не живши."



Ксаверий Феофилактович растроганно хлюпнул носом и строго покосился на

своего юного помощника -- не заметил ли, после чего продолжил значительно

суше.

-- Ну и так далее, и так далее. А времена тут, право, не при чем. Эка

невидаль. У нас на Руси про этаких-то издавна говорили "с жиру взбесился".

Миллионное состояние? Кто бы это был? И ведь, шельмы частные приставы, про

всякую дребедень доносят, а тут и в отчет не включили. Жди теперь сводку

городских происшествий! Хотя что же, тут случай очевидный, застрелился на

глазах у свидетелей... А все же любопытно. Александровский сад -- это у нас

будет Городская часть, второй участок. Вот что, Эраст Петрович, не в службу,

а в дружбу, слетайте-ка к ним на Моховую. Мол, в порядке надзора и все

такое. Разузнайте, кто таков этот N. И главное, голубчик, прощальную записку

непременно спишите, я вечерком своей Евдокии Андреевне покажу, она любит все

такое душещипательное. Да не томите, возвращайтесь поскорей.

Последние слова были произнесены уже в спину коллежскому регистратору,

который так торопился покинуть свой унылый, обтянутый клеенкой стол, что

чуть фуражку не забыл.







В участке молоденького чиновника из Сыскного провели к самому приставу,

однако тот, увидев, что прислали не Бог весть какую персону, времени на

объяснения тратить не стал, а вызвал помощника.

-- Вот, пожалуйте за Иваном Прокофьевичем,-- ласково сказал пристав

мальчишке (хоть и мелкая сошка, а все ж из управления). -- Он вам все и

покажет, и расскажет. Да и на квартиру к покойнику вчера именно он ездил. А

Ксаверию Феофилактовичу мое нижайшее.

Фандорина усадили за высокую конторку, принесли тощую папку с делом.

Эраст Петрович прочел заголовок ("ДЕЛО о самоубийстве потомственного

почетного гражданина Петра Александрова КОКОРИНА 23-х лет, студента

юридического факультета Московского императорского университета. Начато мая

месяца 13 числа 1876 года. Окончено ... месяца ... числа 18.. года") и

дрожащими от предвкушения пальцами развязал веревочные тесемки.

-- Александра Артамоновича Кокорина сынок, -- пояснил Иван Прокофьевич,

тощий и долговязый служака с мятым, будто корова жевала, лицом. --

Богатейший был человек. Заводчик. Три года как преставился. Все сыну

отписал. Жил бы себе студент да радовался. И чего людям не хватает?

Эраст Петрович кивнул, ибо не знал, что на это сказать, и углубился в

чтение свидетельских показаний. Протоколов было изрядно, с десяток, самый

подробный составлен со слов дочери действительного тайного советника

Елизаветы фон Эверт-Колокольцевой 17 лет и ее гувернантки девицы Эммы Пфуль

48 лет, с которыми самоубийца разговаривал непосредственно перед выстрелом.

Впрочем, никаких сведений помимо тех, что уже известны читателю, Эраст

Петрович из протоколов не почерпнул -- все свидетели повторяли более или

менее одно и то же, отличаясь друг от друга лишь степенью проницательности:

одни говорили, что вид молодого человека сразу пробудил в них тревожное

предчувствие ("Как заглянула в его безумные глаза, так внутри у меня все и

похолодело," -- показала титулярная советница г-жа Хохрякова, которая,

однако, далее свидетельствовала, что видела молодого человека только со

спины); другие же свидетели, наоборот, толковали про гром среди ясного неба.

Последней в папке лежала мятая записка на голубой бумаге с монограммой.

Эраст Петрович так и впился глазами в неровные (верно, от душевного

волнения) строчки.



"Господа, живущие после меня!

Раз вы читаете это мое письмецо, значит, я вас уже покинул и познал

тайну смерти, которая сокрыта от вас за семью печатями. Я свободен, а вам

еще жить и мучиться страхами. Однако держу пари, что там, где я сейчас и

откуда, как выразился принц Датский, ни один еще доселе путник не вернулся,

нет ровным счетом ничего. Кто со мной не согласен -- милости прошу

проверить. Впрочем, мне до всех вас нет ни малейшего дела, а записку эту я

пишу для того, чтобы вам не взбрело в голову, будто я наложил на себя руки

из-за какой-нибудь слезливой ерунды. Тошно мне в вашем мире, и, право, этой

причины вполне довольно. А что я не законченная скотина, тому свидетельство

кожаный бювар.

Петр Кокорин"



Непохоже, что от душевного волнения -- вот первое, что подумалось

Эрасту Петровичу.

-- Про бювар это в каком смысле? -- спросил он.

Помощник пристава пожал плечами:

-- Никакого бювара при нем не было. Да чего вы хотите, не в себе

человек. Может, собирался что-то такое сделать, да передумал или забыл. По

всему видать, взбалмошный был господин. Читали, как он барабан-то крутил?

Кстати, в барабане из шести гнезд всего в одном пуля была. Я, например, того

мнения, что он и не собирался вовсе стреляться, а хотел себе нервы

пощекотать -- так сказать, для большей остроты жизненных ощущений. Чтоб

потом слаще елось и пикантней кутилось.

-- Всего одна пуля из шести? Надо же, как не повезло, -- огорчился за

покойника Эраст Петрович, которому все не давал покоя кожаный бювар.

-- Где он живет? То есть, жил...

-- Квартира из восьми комнат в новом доме на Остоженке, и прешикарная,

-- охотно стал делиться впечатлениями Иван Прокофьевич. -- От отца

унаследовал собственный дом в Замоскворечье, целую усадьбу со службами,

однако жить там не пожелал, переехал подальше от купечества.

-- И что, там кожаного бювара тоже не нашлось?

Помощник пристава удивился:

-- Что ж мы, обыск, по-вашему, устроить должны были? Я вам говорю, там

такая квартира, что боязно агентов по комнатам пускать -- как бы их бес не

попутал. Да и к чему? Егор Никифорыч, следователь из окружной прокуратуры,

дал камердинеру покойника четверть часа вещички собрать -- да под присмотром

городового, чтоб не дай Бог не упер чего хозяйского, -- и велел мне дверь

опечатать. До объявления наследников.

-- А кто наследники? -- полюбопытствовал Эраст Петрович.

-- Тут закавыка. Камердинер говорит, что ни братьев, ни сестер у

Кокорина нет. Есть какие-то троюродные, да он их и на порог не пускал. И

кому такие деньжищи достанутся? -- завистливо вздохнул Иван Прокофьевич. --

Ведь это ж представить страшно... А, не наша печаль. Адвокат либо

душеприказчики не сегодня-завтра объявятся. Еще и суток не прошло. И тело-то

пока у нас в леднике лежит. Может, завтра Егор Никифорыч дело закроет, тогда

и завертится.

-- И все же это странно, -- наморщив лоб, заметил юный письмоводитель.

-- Если уж человек в предсмертном письме специально про какой-то бювар

указал, неспроста это. И про "законченную скотину" что-то непонятно. А ну

как в том бюваре что-нибудь важное? Вы как хотите, а я бы непременно в

квартире поискал. Сдается мне, что вся записка из-за этого бювара написана.

Тут какая-то тайна, право слово.

Эраст Петрович покраснел, боясь, что про тайну у него слишком

по-мальчишески выскочило, но помощник пристава ничего странного в его

соображении не усмотрел.

-- И то, следовало хоть в кабинете бумаги просмотреть, -- признал он.

-- Егор Никифорыч вечно спешат. Семья у него сам-восьмой, так он все норовит

с осмотра или дознания побыстрей домой улизнуть. Старый человек, год до

пенсии, чего вы хотите... А вот что, господин Фандорин. Не угодно ли

съездить самим? Вместе и посмотрим. А печать я потом новую навешу, дело

небольшое. Егор Никифорыч не обессудит. Какое там -- поблагодарит, что не

тормошили лишний раз. Скажу ему, что из Сыскного управления запрос был, а?

Эрасту Петровичу показалось, что тощему помощнику пристава просто охота

получше рассмотреть "прешикарную" квартиру, да и с "навешиванием" новой

печати, кажется, тоже получалось как-то не очень, но уж больно велик был

соблазн. Тут и в самом деле пахло тайной.







Убранство квартиры покойного Петра Кокорина (парадный этаж богатого

доходного дома возле Пречистенских ворот) на Фандорина большого впечатления

не произвело -- во времена папенькиного скороспелого богатства живал и он в

хоромах не хуже. Посему в мраморной прихожей с трехаршинным венецианским

зеркалом и золоченой лепниной на потолке коллежский регистратор не

задержался, а прямехонько прошел в гостиную -- широкую, в шесть окон, в

наимоднейшем русском стиле: с расписными сундуками, с дубовой резьбой по

стенам и нарядной изразцовой печью.

-- Бонтонно проживать изволили, я же говорил, -- почему-то шепотом

выдохнул в затылок провожатый.

Эраст Петрович был сейчас удивительно похож на годовалого сеттера,

впервые выпущенного в лес и ошалевшего от остро-манящего запаха близкой

дичи. Повертев головой вправо-влево, он безошибочно определил:

-- Вон та дверь -- кабинет?

-- Точно так-с.

-- Идемте же!

Кожаный бювар долго искать не пришлось -- он лежал посреди массивного

письменного стола, между малахитовым чернильным прибором и перламутровой

раковиной-пепельницей. Но прежде чем нетерпеливые руки Фандорина коснулись

коричневой скрипучей кожи, взгляд его упал на фотопортрет в серебряной

рамке, стоявший здесь же, на столе, на самом видном месте. Лицо на портрете

было настолько примечательным, что Эраст Петрович и о бюваре забыл:

вполоборота смотрела на него пышноволосая Клеопатра с огромными

матово-черными глазами, гордым изгибом высокой шеи и чуть прорисованной

жесточинкой в своенравной линии рта. Более же всего заворожило коллежского

регистратора выражение спокойной и уверенной властности, такое неожиданное

на девичьем лице (почему-то захотелось Фандорину, чтоб это непременно была

не дама, а девица).

-- Хороша-с, -- присвистнул оказавшийся рядом Иван Прокофьевич. -- Кто

же это такая? Позвольте-ка...

И он без малейшего трепета, кощунственной рукой извлек волшебный лик из

рамки и перевернул карточку обратной стороной. Там косым, размашистым

почерком было написано:



Петру К.

"И Петр вышед вон и плакася горько". Полюбив, не отрекайтесь!





-- Это она его с Петром-апостолом равняет, а себя, стало быть, с

Иисусом? Однако амбиции! -- фыркнул помощник пристава. -- Уж не из-за этой

ли особы и руки на себя студент наш наложил, а? Ага, вот и бюварчик, не зря

ехали.

Раскрыв кожаную обложку, Иван Прокофьевич извлек один-единственный

листок, написанный на уже знакомой Эрасту Петровичу голубой бумаге, однако

на сей раз с нотариальной печатью и несколькими подписями внизу.

-- Отлично, -- удовлетворенно кивнул полицейский. -- Отыскалась и

духовная. Нуте-с, любопытно.

Документ он пробежал глазами в минуту, но Эрасту Петровичу эта минута с

вечность показалась, а заглядывать через плечо он полагал ниже своего

достоинства.

-- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Хорош подарочек троюродным! --

воскликнул Иван Прокофьевич с непонятным злорадством. -- Ай да Кокорин, всем

нос утер. Это по-нашему, по-русски! Только уж непатриотично как-то. Вот и

про "скотину" разъясняется.

Потеряв от нетерпения всякое представление о приличиях и чинопочитании,

Эраст Петрович выхватил у старшего по званию листок и прочел следующее:



Духовная

Я, нижеподписавшийся Петр Александрович Кокорин, будучи в полном уме и

совершенной памяти, при нижеследующих свидетелях объявляю мое завещание по

поводу принадлежащего мне имущества.

Все мое реализуемое имущество, полный перечень коего имеется у моего

поверенного Семена Ефимовича Берензона, я завещаю г-же баронессе Маргарете

Эстер, подданной Британии, для использования всех сих средств по полному ее

усмотрению на нужды образования и воспитания сирот. Уверен, что г-жа Эстер
1 2 3 4 5 6



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.