Смерть Ахилеса скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Детективы .: Акунин, Борис .: Смерть Ахилеса


Постраничное чтение книги онлайн Смерть Ахилеса.txt

Скачать книгу можно по ссылке Смерть Ахилеса.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
о. Секрет
любого трудного деяния прост: нужно относиться к трудности не как к злу, а
как к благу. Ведь главное наслаждение для благородного мужа -- преодоление
несовершенств своей натуры. Вот о чем следует размышлять, когда
несовершенства особенно мучительны -- например, ужасно впиваются каменным
углом в бок.
На второй минуте наслаждения задняя дверь "Англии" распахнулась и
появился мужской силуэт -- плотный, уверенный, быстрый. Лицо Фандорин увидел
только мельком, когда мужчина перед самой дверью вошел в прямоугольник
падающего от окна света. Лицо как лицо, без особых примет: овальное, глаза
близко посажены, волосы светлые, надбровные дуги чуть выступают, усы
подкручены на прусский манер, нос средний, на квадратном подбородке ямочка.
Незнакомец вошел к Ванде без стука, что само по себе уже было интересно.
Эраст Петрович напряг слух. Почти сразу же из комнаты донеслись голоса, и
тут выяснилось, что одного слуха недостаточно -- пришлось напрячь еще и
знание немецкого, ибо разговор происходил на языке Шиллера и Гете. В свое
время гимназист Фандорин не слишком преуспел в этой науке, так что главный
фокус в преодолении несовершенств естественным образом сместился от
неудобства позы к интеллектуальному напряжению. Нет худа без добра -- про
каменный угол как-то забылось.
-- Вы плохо мне служите, фройляйн Толле, -- произнес резкий баритон. --
Конечно, хорошо, что вы взялись за ум и сделали то, что вам было велено. Но
зачем было ломаться и попусту меня нервировать? Я ведь не машина, а живой
человек.
-- В самом деле? -- насмешливо ответил голос Ванды.
-- Представьте себе. Вы все-таки выполнили задание -- превосходно. Но
почему я должен узнавать об этом не от вас, а от знакомого журналиста? Вы
нарочно хотите меня злить? Не советую. -- В баритоне прибавилось металла. --
Помните ли вы, что я могу с вами сделать?
Вандин голос откликнулся устало:
-- Помню, герр Кнабе, помню.
Тут Эраст Петрович осторожно перегнулся и глянул в комнату, но
таинственный герр Кнабе стоял спиной. Он снял котелок, и было мало что
видно: гладко зачесанные волосы (блондин третьей степени с легким оттенком
рыжины, определил специальным полицейским термином Фандорин) и толстую
красную шею (на вид никак не менее шестого размера).
-- Ладно-ладно, я вас прощаю. Ну же, не дуйтесь.
Посетитель потрепал хозяйку короткопалой рукой по щеке и поцеловал ниже
уха. Лицо Ванды было на свету, и Эраст Петрович увидел, как по тонким чертам
пробежала гримаса отвращения.
К сожалению, пришлось прекратить визуальное наблюдение -- еще
чуть-чуть, и Фандорин грохнулся бы вниз, что в данной ситуации было бы
совсем некстати.
-- Расскажите мне все. -- Голос мужчины стал вкрадчивым. -- Как вы
действовали? Вы использовали препарат, который я вам дал? Да или нет?
Молчание.
-- Очевидно, нет. Вскрытие не обнаружило следов яда -- это мне известно
Кто бы мог подумать, что дело дойдет до вскрытия? Ну же, что все-таки
произошло? Или нам повезло, и он вдруг умер сам? Тогда это рука Провидения,
вне всякого сомнения. Бог хранит нашу Германию. -- Баритон взволнованно
дрогнул. -- Да что вы все молчите?
Ванда глухо произнесла:
-- Уходите. Я не могу вас сегодня видеть.
-- Опять женские штучки. Как я от них устал! Ладно-ладно, не сверкайте
глазами. Свершилось великое дело, и это главное. Вы молодчина, фрейляйн
Толле, и я ухожу. Но завтра вы мне все расскажете. Это понадобится мне для
отчета.
Звук продолжительного поцелуя. Эраст Петрович поморщился, вспомнив
отвращение на лице Ванды. Дверь хлопнула.
Герр Кнабе, насвистывая, пересек двор и исчез.
Фандорин бесшумно спрыгнул вниз, с облегчением потянулся, расправляя
затекшие члены, и двинулся следом за вандиным знакомцем. Дело приобретало
совсем иную окраску.
Глава пятая, в которой Москва предстает в виде джунглей
-- ...А п-предложения мои сводятся к следующему, подытожил Фандорин
свой рапорт. -- Немедленно установить негласное наблюдение за германским
подданным Гансом-Георгом Кнабе и выяснить, с кем он связан.
-- Евгений Осипович, не лучше ли будет арестовать мерзавца? -- насупил
крашеные брови генерал-губернатор.
-- Арестовать его без улик никак невозможно, -- ответил
обер-полицеймейстер. -- Да и бессмысленно, калач-то тертый. Я бы, ваше
сиятельство, лучше взял эту Ванду и как следует тряхнул. Глядишь, и улики бы
нашлись.
Четвертый участник секретного совещания, Петр Парменович Хуртинский,
промолчал.
Заседали уже давно, с самого утра. Эраст Петрович доложил о событиях
вчерашнего вечера и о том, как проследил за таинственным посетителем,
который оказался немецким коммерсантом Гансом-Георгом Кнабе, проживающим в
Каретном и представляющим в Москве берлинскую банковскую контору "Кербель
унд Шмидт". Когда коллежский асессор пересказал зловещий разговор между
Кнабе и Вандой, рапорт пришлось временно прервать, потому что князь
Долгорукой пришел в сильнейшее волнение и, потрясая кулаками, закричал:
-- Ах негодяи, ах мерзавцы! Неужто погубили витязя земли русской?
Неслыханное злодеяние! Мировой скандал! Ну, германцы за это заплатят!
-- Полноте, ваше сиятельство, -- успокаивающе прошелестел начальник
секретного отделения. -- Слишком сомнительная гипотеза. Отравить Белого
Генерала? Бред!
Не верю, что немцы могли пойти на такой риск. Это же цивилизованная
нация, а не какая-нибудь Персия!
-- Цивилизованная? -- недобро оскалился генерал Караченцев. -- Мне вот
тут Российское телеграфное агентство прислало статейки из сегодняшних газет,
британской и немецкой. Как известно, Михаил Дмитриевич обе эти страны не
жаловал, и секрета из своих воззрений не делал. Однако сравните тон. Вы
позволите, ваше высокопревосходительство? -- Обер-полицеймейстер нацепил
пенсне и достал из папки листок. -- Английская "Стандарт" пишет:
_"Соотечественникам Соболева трудно будет его заменить. Одного его появления
на белом коне впереди боевой линии бывало достаточно, чтобы возбудить в
солдатах энтузиазм, которого едва достигали ветераны Наполеона I. Кончина
такого человека в настоящем критическом периоде есть невознаградимая потеря
для России. Он был врагом Англии, но в этой стране следили за его подвигами
едва ли с меньшим интересом, чем в его отечестве"._
-- Что ж, откровенно и благородно, -- одобрил князь.
-- Именно. А теперь зачту из субботней "Берзен курьер". -- Караченцев
взял другой листок. -- M-м... Ну вот хоть бы отсюда: _"Русский медведь более
не опасен. Пусть панслависты плачут у гроба Соболева. Что касается нас,
немцев, то мы честно в том сознаемся, что довольны смертью рьяного врага.
Никакого чувства сожаления мы не испытываем. Умер единственный в России
человек, который, действительно, был способен применить слово к делу..."_ И
далее в том же духе. Какова цивилизованность, а?
Губернатор возмутился:
-- Бесстыдство! Конечно, антигерманские настроения покойного известны.
Все мы помним, что его парижская речь по славянскому вопросу произвела
настоящий фурор и чуть не рассорила государя с кайзером. "Путь на
Константинополь лежит через Берлин и Вену!" Сказано сильно, без дипломатий.
Однако пойти на убийство! Неслыханно! Я немедленно сообщу его величеству! Мы
колбасникам и без Соболева такую микстуру пропишем, что...
-- Ваше сиятельство, -- мягко остановил раскипятившегося губернатора
Евгений Осипович. -- Не дослушать ли сначала господина Фандорина?
Далее Эраста Петровича слушали не перебивая, однако его результирующее
предложение -- ограничиться установлением слежки за Кнабе -- присутствующих
явно разочаровало, о чем свидетельствовали их вышеприведенные реплики.
Обер-полицеймейстеру Фандорин сказал:
-- Арест Ванды означал бы скандал. Этим мы опорочим п-память покойного
и вряд ли чего-нибудь добьемся. Только спугнем герра Кнабе. Да и потом, из
подслушанного разговора у меня сложилось впечатление, что мадемуазель Ванда
Соболева не убивала. Ведь никакого яда вскрытие п-профессора Веллинга не
обнаружило.
-- Вот именно, -- значительно произнес Петр Парменович, обращаясь
исключительно к князю. -- Тривиальнейший паралич сердца, ваше сиятельство.
Прискорбно, но случается. Даже и в столь цветущем возрасте, как у покойника.
Я думаю, уж не ослышался ли господин коллежский асессор. Или, чего доброго,
не прифантазировал ли? Вот ведь и сам признался, что с немецким не в ладах?
Эраст Петрович посмотрел на говорившего с особенным вниманием и ничего
на это не ответил. Зато вскинулся рыжий жандарм:
-- Какие там фантазии! Соболев был крепчайшего здоровья! На медведя с
рогатиной ходил, в проруби купался! Что же получается, огонь под Плевной и
туркестанскую пустыню прошел, а любовных игр не вынес? Чушь! Вы бы, господин
Хуртинский, лучше городские сплетни собирали, а в шпионажные дела не лезли.
Столь открытая конфронтация Фандорина удивила, однако губернатор,
кажется, к подобным сценам давно привык. Он примирительно поднял руки:
-- Господа, господа, не ссорьтесь. И так голова кругом. Столько дел с
этой кончиной. Телеграммы, соболезнования, депутации, весь Театральный
венками позаставили -- ни пройти, ни проехать. Высокие особы на похороны
едут, их и встретить, и разместить. Вечером военный министр и начальник
Генерального штаба прибудут. Завтра утром, прямо к похоронам -- великий
князь Кирилл Александрович. А нынче мне к герцогу Лихтенбургскому надо. Они
с супругой в Москве по случайности оказались. Супруга, графиня Мирабо, --
родная сестра покойного. Надобно ехать с соболезнованием, я уж послал
предупредить. Вы, голубчик Эраст Петрович, езжайте со мной, обскажете мне в
карете все еще раз. Вместе и помозгуем, как быть. А вы, Евгений Осипович, уж
возьмите на себя труд -- последите пока за обоими: и за немцем этим, и за
девицей. Хорошо бы отчетец, про который Кнабе говорил, перехватить. Вы вот
что. Дайте ему рапорт написать для своего шпионского начальства, а там и
берите с поличным. А как насчет слежки распорядитесь -- снова, сюда, ко мне
извольте. Вот вернемся мы с Эрастом Петровичем, и решим окончательно. Тут бы
дров не наломать. Дело-то войной пахнет.
Генерал, щелкнув каблуками, вышел, и тут же к губернаторскому столу
подскочил Хуртинский.
-- Ваше сиятельство, неотложные бумаги, -- сказал он, сгибаясь к самому
уху князя.
-- Так уж и неотложные? -- проворчал тот. -- Слышал ведь, Петруша,
спешу я, герцог ждет.
Надворный советник приложил ладонь к накрахмаленной груди с орденом.
-- Совершенно не терпящие отлагательства. Владимир Андреич, тут,
изволите ли видеть, сметочка на окончание росписи Храма. Предлагаю дать
заказ господину Гегечкори, преславный живописец, и образа мыслей самого
похвального. Сумму запрашивает немалую, но ведь и сделает в срок -- человек
слова. Вот здесь бы подпись вашу; и считайте, что дело исполнено.
Петр Парменович ловко подложил губернатору бумагу, а сам уж тянул из
папочки следующую.
-- А это, Владимир Андреич, проект на прорытие подземного метрополитена
по примеру лондонского. Подрядчик -- коммерции советник Зыков. Большое дело.
Я имел честь вам докладывать.
-- Помню, -- буркнул Долгорукой. -- Метрополитен еще какой-то выдумали.
Денег-то много надобно?
-- Пустяки-с. Зыков на изыскательские работы всего и просит
полмиллиончика. Я смету смотрел -- толковая.
-- "Всего", -- вздохнул князь. -- С каких это богатств для тебя,
Петька, полмиллиона пустяком стали? -- И, заметив взгляд Фандорина,
удивленного столь фамильярным обращением губернатора с начальником
секретного отделения, пояснил. -- Я с Петром Парменовичем по-свойски,
по-родственному. Он ведь у меня в доме вырос. Моего покойного повара сынок.
Вот бы Пармен, царствие ему небесное, послушал, как ты, Петруша,
миллионами-то швыряешься.
Хуртинский зло покосился на Эраста Петровича, видно, недовольный
напоминанием о своем плебейском происхождении.
-- И вот еще касательно цен на газ. Я, Владимир Андреич, докладную
записочку составил. Хорошо бы в целях удешевления уличного освещения тариф
понизить. До трех рублей за тысячу кубических футов. И так много берут-с.
-- Ладно, давай свои бумажки, в карете прочту и подпишу. -- Долгорукой
встал. -- Пора ехать, пора. Негоже заставлять высокую особу дожидаться.
Идемте, Эраст Петрович, дорогой потолкуем.
В коридоре Фандорин почтительнейше осведомился:
-- А что, ваше сиятельство, разве государь не пожалует? Все-таки не
кто-нибудь умер, сам Соболев.
Долгорукой искоса посмотрел на коллежского асессора и значительно
произнес:
-- Не счел возможным. Брата послал, Кирилла Александровича. А почему --
не нашего ума дело.
Фандорин только молча поклонился.
"Потолковать" дорогой не довелось. Когда уже сели в карету --
губернатор на мягкие подушки, Эраст Петрович напротив, на обтянутую кожей
скамейку, дверца вдруг снова распахнулась, и, кряхтя, влез князев камердинер
Фрол Ведищев. Бесцеремонно уселся рядом с князем и крикнул кучеру:
-- Трогай, Мишка, трогай!
Затем, не обращая на Эраста Петровича ни малейшего внимания,
развернулся к Долгорукому.
-- Владимир Андреич, я с вами, -- объявил он тоном, не допускавшим
возражений.
-- Фролушка, -- кротко молвил князь. -- Лекарство я выпил, а сейчас не
мешай, у меня важный разговор с господином Фандориным.
-- Ничего, подождет разговор ваш, -- сердито махнул деспот. -- Что вам
за бумажки Петька подсунул?
-- Да вот, Фрол. -- Владимир Андреевич раскрыл папку. -- Заказ
художнику Гегечкори на завершение росписи Храма. Уж
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.