Момент истины (В августе сорок четвертого) скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Детективы .: Богомолов, Владимир .: Момент истины (В августе сорок четвертого)


Постраничное чтение книги онлайн Владимир Богомолов. Момент истины (В августе сорок четвертого).txt

Скачать книгу можно по ссылке Владимир Богомолов. Момент истины (В августе сорок четвертого).txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
рывая веки; чернявый. мастер, не спеша действуя
ножницами, подстригал его длинные белокурые волосы.
У лейтенанта было славное простое лицо, большие светлые глаза -- как
показалось Андрею, в них было что-то задумчиво-усталое.
Андрей припомнил, что в дивизии, где он воевал, в соседнем полку был
начхим, удивительно похожий на этого лейтенанта, -- бедняга подорвался на
мине, его разнесло на части...
В раскрытую дверь из парикмахерской плыл сладковатый запах дешевой
парфюмерии; там, в духоте, было еще хуже, чем на улице, и дышалось с трудом.
Назойливо жужжали десятки мух, норовя усесться на потные лица.
Старшина из авиации негромко, но оживленно рассказывал юному летчику о
воздушных боях. Тот слушал с явным интересом, больше молчал, лишь изредка
поддакивая или понимающе улыбаясь. Это был разговор избранных, густо
пересыпанный специальными авиационными терминами и сопровождаемый
выразительной жестикуляцией старшины: движениями ладоней он весьма наглядно
изображал различные маневры воздушного боя.
Судя по разговору, это был человек знающий и бывалый: ему доводилось
сбивать "мессершмитты" и "юнкерсы", бомбить Кенигсберг и обстреливать с
воздуха немецкие эшелоны. Об известном летчике он говорил так, словно тот
был его близким приятелем и общался с ним повседневно; о различных системах
самолетов он рассуждал свободно и уверенно, как пилот, самолично испытавший
их летные и боевые качества. Он знал решительно все, и было только
непонятно, в какой, собственно, авиации он служит: в истребительной, в
штурмовой или бомбардировочной?
Незаметно рассматривая в зеркале лицо лейтенанта, Андрей пытался
определить, прислушивается ли он к разговору или нет. Было совершенно
очевидно: лейтенант не проявляет интереса ни к тому, что происходит в
парикмахерской, ни к тем, кто в ней находится. Выражение лица у него было
безразлично-вялое и даже немного сонное -- может, оттого, что он тоже был
разморен жарой. Временами, поворачивая голову, он разглядывал в зеркале свою
прическу, дважды трогал рукой волосы на затылке и что-то говорил мастеру.
Когда лейтенант смотрел в зеркало, Андрей, чтоб не встретиться с ним
взглядом, рассматривал плакаты, расклеенные на стенах парикмахерской.
Один из плакатов -- "Болтун -- находка для шпиона!", -- висевший на
видном месте, меж зеркал, и, пожалуй, наиболее броский, привлек внимание
Андрея. Пожилая работница, приставив палец к губам и гипнотизируя строгим
неотступным взглядом, предостерегала: "Не болтай!" Эти два слова большими
буквами были выведены внизу плаката, а в верхнем углу было написано:
Будь начеку!
В такие дни подслушивают стены.
Недалеко от болтовни
и сплетни до измены.

Взяв гребень с ваткой, чернявый расчесал лейтенанту волосы, сделал еще
несколько движений ножницами и, осмотрев свою работу с разных сторон, принес
из чуланчика, где горела керосинка, алюминиевый стакан с кипятком, кисточку
и так же неторопливо, как и все, что он делал, принялся править бритву на
ремне.
В парикмахерскую, запыхавшись, вошел и окинул всех хмурым взглядом
пожилой капитан-артиллерист с палочкой в руках; как оказалось, заняв ранее
очередь, он куда-то отлучался и, возвратившись как раз вовремя, тут же
уселся в среднее кресло к полной парикмахерше.
"И ничего в нем нет подозрительного", -- огорченно размышлял Андрей,
глядя на лейтенанта.
Рядом словоохотливый старшина не умолкая рассказывал молоденькому
авиатору:
-- Двадцать седьмую перебросили в Белосток. Вот это город! Правда,
центр побит, но женщины! -- Старшина восторженно почмокал губами; только
теперь Андрей заметил, что тот навеселе. -- Это с нашей Дунькой раз, два --
и в дамки, -- заявил он убежденно. -- А польки не-ет! Обхожденьице дай,
ласку, подходец. Разные там: падам до нужек шановни пани, пшепрашем, пани,
цалую рончики...* И еще вагон всякий галантерейности. Не раз вспотеешь. А
иначе -- напрасные хлопоты. Это тебе не наша Дунька: погладил по шерстке --
и замурлыкала! Не-ет!.. Обхождение дай! Подходец тонкий требуется, с
виражами! А так запросто не прошелестишь...
Капитан-артиллерист (ему только намылили лицо) обернулся и угрюмо
посмотрел на старшину; тот, не заметив, продолжал рассказывать об
особенностях обхаживания женщин в Польше, о каком-то Березкине из 6-й
истребительной и о случае, который произошел с этим летчиком, когда он,
хлебнув "послеполетные" за всю эскадрилью, отправился с аэродрома в Белосток
и спьяна "пустил пузыря"**.
Старшина совершенно не умел молчать. Оставив Березкина, он заговорил о
новых, только что полученных истребителях "ЯК-3". Если о некоторых других
самолетах он был весьма невысокого мнения и называл их не иначе как
"дубами", "гробами" и даже "дерьмом", то о новых истребителях он отзывался с
похвалой и всячески расписывал их достоинства:
----------------------------------------
* Падам до нужек шановни пани, пшепрашем, пани, цалую рончики... --
Падаю к ножкам прекрасной пани, прошу прощения, пани, целую ручки...
(польск.).
** Пустить пузыря- потерять ориентировку, заблудиться.
---------------------------------------------------------------
--... Устойчивы, поворотливы, в управлении -- как перышко! Но главное
-- скорость! Не машина -- молния! Как-нибудь шестьсот пятьдесят, а это не
семечки -- абсолютное превосходство! И в маневре бесподобны. Ручку на себя
-- в небе тает. И вооружение усилено. Скажи мне: есть у немцев такая
машина?.. И не снилась!..
"Вот звонарь! -- с досадой подумал Андрей. -- Ну что его, за язык
тянут, что ли?"
-- Прыщичек тут у вас, -- виновато улыбаясь, сообщил чернявый
лейтенанту, неосторожно задев его бритвой около уха и заметив капельку
крови.
--... Из Тринадцатой и Двадцать пятой тоже поехали за новыми машинами.
Нагонят этих "ЯКов" или, может, "ЛА-7" получат -- и немцам неба не видать.
Точно! Это тебе не сорок первый год...
Отстранив брившую его толстую парикмахершу, капитан-артиллерист с
мыльной пеной на лице и салфеткой на груди поднялся в этот миг из кресла и
шагнул к старшине.
-- Встаньте! -- потребовал он.
Старшина, не понимая, поднялся, планшетка болталась у голенищ его
щегольских сапожек.
-- Трепач! -- вдруг резко сказал, вернее, выкрикнул капитан. -- С вашим
языком не в авиации служить, а коров пасти!.. Идите отсюда!..
Мастера обернулись на шум; весь красный, старшина еще какое-то время
продолжал стоять, затем медленно прошел к выходу и, поймав участливый взгляд
смазливой парикмахерши, остановился вполоборота у двери и попытался
улыбнуться: улыбка получилась растерянная и неестественная; вся развязность
и бойкость сразу слетели с него. Постояв так секунды, он вышел. Младший
лейтенант -- летчик, с которым он говорил, -- покраснел как кумач; все
молчали.
-- Вы мне йодом помажьте, -- негромко промолвил в наступившей тишине
старому мастеру лейтенант; он менее других обратил внимание на это небольшое
происшествие, он был занят осмотром пореза и заметно тревожился. -- А то,
знаете...
-- Не извольте беспокоиться, -- услужливо заметил чернявый. -- Сделаем
в лучшем виде...
Капитан-артиллерист снова сел в кресло и, подергивая
головой и нервно поправляя салфетку у воротника, с возмущением говорил
в это время парикмахерше:
-- Трепется и трепется. Как баба! Противно слушать!..
-- И верно! Мы, женщины, куда как разговорчивы, -- вдруг не к месту
певучим голосом сказала парикмахерша, игриво и весьма глупо улыбаясь. -- Все
от простоты нашей, откровенности!.. И страдаем всегда за это...
-- Уж вы откровенны! -- мрачно и с раздражением сказал капитан. --
Трепачишка чертов! Сопляк!.. -- Он никак Не мог успокоиться. -- Знаю я вашу
простоту, -- он похлопал себя по шее, -- на своей шкуре испытал!
И, проведя ладонью по выбритой щеке, тем же злым, возбужденным тоном
спросил:
-- Вы думаете, он летает?.. Писарюга какой-нибудь! Или на аэродроме
самолетам хвосты вертит. А я вгорячах промашку дал: его, разгильдяя, в
комендатуру отправить надо было!..
Между тем лейтенанту приложили к лицу горячую салфетку -- компресс.
-- Я за вами, -- поднимаясь, напомнил Андрей сержанту. -- Сейчас
п-приду...


28. ВОТ И ВТОРОЙ!

Выйдя из парикмахерской, лейтенант, подстриженный и похорошевший,
взглянул на часы, закурил и неторопливой походкой направился в сторону
станции. Андрей на значительном расстоянии следовал за ним.
Как и большинство его сверстников, лейтенант с откровенным интересом
поглядывал на встречных девушек и молодых женщин; остановился у афиши кино,
прочитал, попытался заговорить с худенькой блондинкой, впрочем, безуспешно.
Пошел дальше, вид у него был довольно беззаботный, однако он не забывал
отдавать честь, причем делал это четко, с той легкостью, какая отличает
служащих в армии не первый год. У железнодорожного переезда он бросил
окурок, который, как перед этим и спичка, был тут же украдкой подобран
Андреем.
Во всем облике лейтенанта, в его фигуре, лице, походке, поведении и
обмундировании, не было ничего примечательного или необычного, как
говорится, не на чем взгляд остановить; за годы войны Андрею приходилось
видеть десятки, если не сотни, таких юношей в военной форме.
Вслед за лейтенантом Андрей вышел на пристанционную площадь, где вдоль
штакетника стояло несколько автомашин.
-- Товарищ полковник, -- послышалось совсем рядом, -- разрешите...
Андрей обернулся и буквально в двух метрах от себя увидел стоящего
навытяжку возле полуторки Таманцева и рядом с ним двух незнакомых
усмехающихся офицеров -- капитана и старшего лейтенанта, как догадался
Андрей, прикомандированных.
-- Виноват, -- дурачился Таманцев. -- Разрешите обратиться...
-- Т-ты еще не уехал? -- не обращая внимания на подначку, удивился
Андрей и, жестом подозвав Таманце-ва, указал взглядом на идущего впереди,
метрах в сорока, лейтенанта.
Таманцев посмотрел и сразу сделался серьезным.
-- Где ты его достал?
-- В п-парикмахерской.
-- Молодчик!
Таманцев уже принял решение и, оборотясь, велел двум офицерам:
-- Ждите меня!
Он и Андрей последовали за лейтенантом. Тот направился в конец станции,
где возле столовой продпункта, очевидно, поджидая его-, стоял круглолицый
капитан.
-- Вот и второй, -- обрадованно сказал Таманцев и посмотрел на часы. --
Без трех минут четыре... Надо полагать, они условились здесь встретиться...

x x x

Капитан и лейтенант обедали долго, около часа, по-видимому никуда не
торопясь. Тем временем Таманцев и Андрей лежали на траве за низкорослым
крапивником метрах в пятидесяти от столовой. В тени места, пригодного для
наблюдения, поблизости не было, приходилось снова жариться на солнце.
Таманцев внимательно рассмотрел окурок, затем сравнил две обгорелые
спички -- брошенную лейтенантом и найденную в лесу на поляне, -- они
оказались разными.
-- Все это фактики... -- вздохнул он и, бережно завернув окурок и
спички в старое письмо, уложил в плексигласовый портсигар и спрятал в
карман.
-- Топаешь целый день, -- заметил он погодя, -- и дела будто не
делаешь, а устанешь как собака и проголодаешься. Ты ел чего?
-- Нет.
-- И я тоже. -- Таманцев жадно потянул носом, ему все казалось, что от
столовой доносится запах мясного борща. --
Сейчас бы чего-нибудь кисленького... -- мечтательно произнес он, --
вроде жареного поросеночка!.. С хренком! И пивка бы пару бутылочек со
льда...
Андрей угодил рукой в крапиву и, растирая ожженное место, осматривал
небо.
-- Ну и ж-жарынь... Как бы грозы не было.
-- Грозой сыт не будешь... А они обедают, -- кивая в сторону столовой,
не унимался Таманцев. -- Сегодня там борщ мясной с помидорками и гуляшик с
макаронами. Такой гуляшик -- пальчики оближешь!
-- А ты откуда з-знаешь?
-- А я не знаю, я только так думаю... Да-а, пожрать не мешало бы! Как
говорил товарищ Мечников, еда -- самое интимное общение человека с
окружающей средой. А уж он-то соображал...
Таманцев дважды со стороны кухни подходил к продпункту и заглядывал в
уставленный длинными столами большой зал, но зайти внутрь не решился:
кормили маршевый эшелон, в столовой, как и вообще на станции, было
многолюдно, но офицеров -- единицы. И рисковать -- вести наблюдение в самом
помещении -- не стоило, тем более что круглолицый капитан и лейтенант сидели
за столом одни.
Когда же, пообедав, они вышли из столовой, закурил только лейтенант;
капитан, очевидно, был некурящим.
Медлительной походкой сытно пообедавших людей они направились в
расположенный рядом агитпункт, где, сидя у открытого окна, минут пятнадцать
читали газеты.
Оставив Андрея наблюдать, Таманцев зашел к своему знакомому, помощнику
коменданта станции, который находился неподалеку, в здании блокпоста.
Дождавшись, когда наблюдаемые вышли из агитпункта, Таманцев подозвал
помощника коменданта к окну и показал ему офицеров. Тот сказал, что
лейтенанта он наверняка видит впервые, капитана же вроде встречал на
станции, но не ручается, так как, мол, ежедневно проезжают "тысячи офицеров"
и всех не упомнишь.
-- А зачем они тебе? -- поинтересовался он.
-- Хотел бы знать -- кто они.
-- Всего-то?! -- хмыкнул помощник коменданта. -- Сейчас приглашу их-и
все узнаем.
--Нет, нет, это не годится...


29. НА СТАНЦИИ

На путях станции, где находилось семь воинских эшелонов с людьми и
техникой, царило обычное для прифронтового железнодорожного узла шумное
оживление.
Солдаты и сержанты кучками теснились меж составами, на перроне и
окрест, гомонили, бегали с котелками и фляжками, таскали ведра и бачки с
варевом, обедали, щелкали семечки, плясали, играли в "жучка", мылись и даже
стирали. Пронзительно крича, двигался маневровый паровозик; около вагонов,
обстукивая молоточками колеса и хлопая крышками букс, проворно суетились
перепачканные потные смазчики; слышалось мощное дыхание и гудки паровозов.
На платформах тесно, одна к другой, стояли прикрытые брезентами
самоходные установки, затянутые маскировочными сетями длинноствольные пушки
со следами еще заводской смазки, замаскированные ветками полевые кухни,
легковые и специальные автомашины. Кое-где над эшелонами, как руки,
прикрывающие от удара с воздуха, вытянулись стволы зенитных орудий.
На одной из платформ у тупорылой, угроюмого вида гаубицы возились
рослые, мокрые от жары и напряжения артиллеристы. Молодцеватые
казаки-гвардейцы с обязательными чубами, в фуражках, где-то на самом затылке
лихо заломленных набекрень, и шароварах с красными лампасами прямо в
теплушках, откуда несло крепким запахом навоза и лошадиного пота, чистили и
обливали водой коней. За их работой из соседнего состава с выражением на
лицах высокого достоинства, превосходства и явного пренебрежения молча
наблюдали молоденькие морячки в форменках и тельняшках.
Бывалые солдаты с орденами, медалями, гвардейскими значками и нашивкам
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.