Бандитский петербург 04 скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Детективы .: Константинов, Андрей .: Бандитский петербург 04


Постраничное чтение книги онлайн Андрей Константинов. Бандитский петербург 04.txt

Скачать книгу можно по ссылке Андрей Константинов. Бандитский петербург 04.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
ра, наверное... Бог дал - Бог взял...
"Мне на жизнь грех жаловаться, - думал Барон, незаметно для себя задремывая. - Могло и хуже быть... Вот только Ирину жалко... Как она теперь? Пропадет ведь без меня с таким-то наследством.... Лебедушка моя... Не оставят тебя в покое... Я-то что, я пожил... Пожил?.."
Нет, не только на кабаки и женщин тратил время и деньги удачливый вор Юрка Барон. Ходил он и по музейным выставкам, не пропускал театральные премьеры, и в середине пятидесятых годов трудно было распознать в Михееве зэка со стажем. Многочисленным своим любовницам он представлялся обычно как физик-ядерщик или геолог - и ведь верили. Одевался Барон с иголочки: рубашка всегда свежая, брюки наутюжены - обрезаться о стрелки можно, туфли начищены до зеркального блеска... Юрка в лагерях хорошо научился на гитаре играть, романсы пел - заслушаться можно было, да и на клавишах кое-что мог изобразить - не забылись до конца уроки из счастливого детства.
Вальяжные манеры Барона открывали ему многие двери, в самых разных ленинградских компаниях был он своим человеком, заводил знакомства, приценивался к потенциальным клиентам... И рос список его жертв: квартира буфетчицы из рюмочной на Лиговке, хата директора Кузнечного рынка, дом искусствоведа Холстовского, хоромы директора деревообрабатывающего комбината... В каждой поставленной им квартире поражался Юрка богатству, которое невозможно было скопить на честно получаемую зарплату. Вынося из квартир самое ценное, Барон, усмехаясь, думал о том, что потерпевшие-то, ежели по совести рассудить, были еще большими ворами, чем он сам...
Поскольку самым ценным в обнесенных Михее-вым хатах были предметы антиквариата, начал Барон постепенно врастать в подпольный рынок торговли старинными вещами - картинами, скульптурой мелкой пластики, ювелиркой... Появились у Юрки и постоянные заказчики, хоть и старался он себя не афишировать, действуя через двойные-тройные прокладки, но Барон почти всегда догадывался, кому пойдут добытые им вещи... На основе своих наблюдений, умозаключений и догадок Михеев начал составлять собственную картотеку на самых крутых ленинградских антикварщиков, а заодно и на те шедевры, что оседали в частных коллекциях... Неожиданно для себя Юрка увлекся историей живописи, ходил даже на лекции в Эрмитаж, особенно интересовался почему-то фламандцами. Может быть, потому, что в коллекции его отца было когда-то несколько картин представителей этой школы...
Так прошло несколько лет, дела у Барона шли в гору, деньги не переводились. Хоть и был Юрка сущим мотом, но сумел даже кое-что на черный день отложить. Видно, понимал, что день этот не за горами, Известное дело - сколь веревочке ни виться... И влетел-то Михеев снова дуриком - у задержавших его мусоров наверняка ничего, кроме предположений и интуиции, не было, но... Не повезло Юрке - лежал у него в кармане золотой портсигар, позаимствованный из квартиры академика Виннельсона вместе с некоторыми другими вещами... И ведь знал Барон прекрасно, что нельзя ни в коем случае самому паленым пользоваться, да уж больно вещица понравилась... Говорил ведь когда-то Дядя Ваня: "Взял вещь - либо скинь ее побыстрее, либо положи от себя подальше". Пижонство подвело... Подосадовал на себя Юрка, но горевать особо не стал - вор должен время от времени в тюрьму садиться, и хоть и нет на свете ничего слаще воли, но ведь и тюрьма - дом родной... А Барон не наведывался к "хозяину" уже давненько - шел июль 1961 года, когда он спалился на вин-нельсонском портсигаре...
И поехал Юрка в солнечную Воркуту, утешая себя тем, что вечер его жизни еще не наступил и, стало быть, придет и на его улицу праздник... В лагере, куда он попал, уже сидели пятеро воров, что было достаточно неожиданным и странным обстоятельством для тех времен: со второй половины пятидесятых мусора всерьез принялись давить коронованных и свозили их в основном в особые лагеря вроде знаменитого "Белого Лебедя", где, как молва говорила, приходилось "камни деревянной пилой пилить"... Идея-то проста была - если в банке сидят одни пауки, они непременно начнут жрать друг друга; если в лагере одни воры, значит, сами друг дружку будут резать, "опускать" да ссучивать...
Страшные дела делали менты, торопясь отрапортовать поскорее о полной ликвидации тайного воровского ордена, не брезговали ничем - и стравливали коронованных, и голодом морили, заставляя подписки об "отречении" давать, и лживые слухи о ссучивании распускали... Это была война на истребление законников, на уничтожение самой памяти о воровском Законе, и совсем немного не хватило властям сил до "полной и окончательной" победы, о которой они заявили... Воровское движение переживало кризис и очередной раскол.
Вот и в лагере, куда прибыл Барон, не было среди пятерки воров единства и братства. За общак * отвечал Гиви Чвирхадзе, кутаисский еврей с погонялом Гурген. Несмотря на молодость (ему едва минуло двадцать шесть), у Гиви была достойная репутация среди воров, потому и доверили ему общак... Впрочем, и остальные четверо "бродяг арестантского мира" в солидный возраст еще не вышли. Гурген хоть и родился в Кутаиси, но считался московским вором - он осел в столице в восемнадцатилетнем возрасте и при желании мог говорить по-русски совершенно чисто, почти без акцента. Другое дело, что желание такое возникало у Гиви крайне редко, он считал, что странный, какой-то плавающий кавказский акцент добавляет весомости и значимости его словам.
Гургена поддерживали Миша Китаец (тоже москвич) и калининский вор Толя Босой. Двое других - питерский Витька Антибиотик и вологодский Коля
* Общак - тайная воровская касса, предназначенная для "грева зоны и блага воровского", а также для решения некоторых других вопросов тактического характера. Часто ошибочно считают, что общак - нечто вроде большой заначки. На самом деле общак - это своего рода мини-банк, коммерческое предприятие, где деньги не лежат мертвым грузом, а работают, крутятся, приумножаются... Суммы, сосредоточенные в лагерных общаках в 60-х годах, были поистине огромными, эти деньги, между прочим, тратились не только на бытовые нужды заключенных, но и на решение проблем на воле.
Hо москвичей не любили и постоянно ломали головы над тем, как бы их "подвинуть" - и от общака, и от рычагов управления мужиками. Приход в зону авторитетного Барона (а он был старше годами и заслужённее каждого из воркутинской пятерки) мог изменить ситуацию - и Антибиотик надеялся, что не в пользу москвичей. В конце концов и Барон и Антибиотик родились в Питере, а земляки должны помогать друг другу... О Гургене Юрка раньше почти ничего не знал, Китайца встречал однажды, про Босого и Носа слыхал краем уха... А о Витьке Антибиотике, крещенном еще на первом сроке авторитетным вором Дядей Ваней, Михеев слышал много... Говорили, что на пересылке, перед тем как попасть в воркутинский лагерь, Витька "вместе кушал" с казанским Рашпилем - человеком хитрым и жестоким, придерживавшимся воровских понятий не из-за идеи, а исключительно по выгоде, хоть и нечего ему было предъявить по существу... Для Барона близость к Рашпилю, с которым он несколько раз пересекался, была не самой лучшей рекомендацией, да и о самом Антибиотике поговаривали разное: мол, паренек-то из молодых, да ранний, не любит останавливаться ни перед чем, а человек встанет на его дороге - затопчет легко и без раздумий лишних. Как и Рашпиль... Недаром, видать, народ русский поговорку выдумал про то, что свой свояка видит издалека... Хотя на словах-то Витька всегда был за "братство жуликов" да за "дружбу воровскую", но... Казалось почему-то Юрке, что легко перешагнет Антибиотик через все эти понятия, если карта ляжет так, что будет это Витьке выгодно... Не нравились Барону глаза молодого вора, потому как было в них нечто общее с глазами тех, о ком Михеев точно знал, что к оперу бегают. Да и в Ленинграде шел слушок, что любит Антибиотик своих при "дербане кинуть"...
В общем, по тому, что Юрка знал об Антибиотике, портрет вырисовывался не самый красивый, скользким был человеком Витька, скользким и шустрым. Но земляки есть земляки. Встретившись в лагере, Антибиотик с Бароном обнялись, расцеловались, водочки выпили... Даже бабу (медсестру вольнонаемную) Витька предложил Михееву, и Юрка, успевший стосковаться по женскому телу, не отказался... Правда, и Гурген поспешил выказать Барону свое радушие и уважение, но Антибиотик все-таки подсуетился первым.
И замер лагерь в предощущении закручивавшейся мути, хоть и далеки были мужики от разборок и интриг воровских, но все же - известно ведь, что когда паны дерутся, то у холопов чубы трястись начинают...
Витька сделал ошибку, свойственную молодым, - поторопился он, посчитал, что раз Барон из Ленинграда, то, стало быть, поддержит его с Носом, а никак не москвичей. Каждый вечер почти обрабатывал Антибиотик Юрку:
- Нам, земеля, вместе держаться надо, а не то подомнут нас московские... Гурген, жучара, мужиков охмуряет, с нами считаться не хочет... Нет у меня доверия к лаврушнику*...
Складно говорил Витька, вот только к нему самому особого доверия Барон не испытывал. Хотя пиковую масть** Юрка и сам не жаловал за их склонность к роскоши и барству, шедшую вразрез с воровским Законом... В открытую Михеев Антибиотика не поддерживал, но и не возражал ему до поры, присматривался... И чем дольше присматривался, тем более правильными ворами казались ему и сам Гурген, и Китаец с Босым... Нечего им было предъявить - о братве они думали, беспредела лютого старались не допускать, себя блюли в строгости. А вот Антибиотик с Носом - те могли и мужика ни за что обидеть, и говорили много лишнего...
Не уловил Витька общего вектора Юркиных настроений, решил перед фактом Михеева поставить и однажды ночью сказал:
- Пора решать что-то, Барон, самое время сейчас бодягу заварить. Есть у меня предчувствие, что с
*Лаврушники - презрительная кличка воров - выходцев с Кавказа (жарг.).
"Пиковая масть - еще одно название кавказских воров, более уважительное (жарг.).
Гургеном завтра несчастье приключится... Бревнышки со штабеля его накроют... Чтобы муть среди мужиков не завелась, надо будет сразу и Китайца с Босым к ногтю прижать... Как ты?
- Доживем до завтрашнего вечера, там и поглядим на расклад, - буркнул Юрка в ответ, и Антибиотик счел эти слова согласием. Молодой он тогда еще был, верил в то, во что верить хотелось...
А Барон с раннего утра нашел Гургена и предупредил его, чтоб не вздумал к штабелям с бревнами приближаться.
- Участь твою хотят решить по-сучьи, не по понятиям.
Гурген понял все мгновенно и наклонил голову с благодарностью и уважением в черных глазах:
- Спасыбо, Юра, помныть буду... Что с Витькой дэлать станэм?
- Есть Закон, - угрюмо ответил Барон. - А в нем все сказано. В круг его надо звать. Мы - не они, пусть ответит, как старые люди нам заповедовали...
Гурген молча кивнул, соглашаясь. Круг так круг - пусть все по понятиям будет, все равно Антибиотику конец...
Воровской суд, или круг, мог приговорить к смерти, а мог и просто по ушам дать, то есть раскороновать вора. Скажут обвиняемому: "Ты больше не вор, иди отсюда" - и все, не сидеть больше такому с равными. Только по Закону обвинение должно быть предъявлено открыто и ответ надлежит выслушать по всей форме. А там уж - как круг решит, кому поверят больше.
В истории с Антибиотиком доказательств не было: только слово Барона на слово Витькино - он-то, ясное дело, от всего открещиваться стал бы... Но и шансов у Антибиотика не было - Гурген, Китаец, Босой и Барон составляли явное большинство, понимавшее, кому в этой запутке верить нужно... Да и Нос скорее всего переметнулся бы к ним по старому принципу: падающего - подтолкни.
Но вышло по-другому. Не состоялся круг. По очень странному совпадению вечером того же дня, когда предупредил Юрка Гургена, лагерная администрация вдруг всполошилась, затолкала Гургена и Китайца в БУР', по всей зоне прошел внеплановый поголовный шмон", а на следующий день Антибиотика почему-то перевели куда-то под Норильск... Так и умерла та вор-кутинская история, удержалась корона на Витькиной голове - никто выносить предъяву на другой круг не стал, не сложилось. На другом-то круге мог бы ведь и совсем другой расклад получиться, кто знает, кому поверили бы...
Поэтому и Гурген, и Барон, и Антибиотик сделали впоследствии вид, что ничего якобы между ними не было, так, трения кое-какие, не больше... Но все трое прекрасно все помнили, а Юрка не сомневался, что приобрел сильного и опасного врага.
С Гургеном же Барон близко так и не сошелся - они уважали друг друга, но держали дистанцию. Скорее всего Гурген все-таки опасался, что посягнет Юрка на его власть в лагере, хотя внешне кавказец никак этого не выказывал. Но когда подошел срок Барона к концу, показалось ему, что Гурген, которому оставалось сидеть еще год с небольшим, вздохнул с облегчением...
Чвирхадзе проводил Михеева на волю с почетом, как положено. В последнюю ночь они ударили по рукам и договорились помогать друг другу, ежели что.
- Я долг помню, Юра, - сказал Гурген на прощание, задерживая сухую руку Барона в своей клешне. - Атплачу тэм жэ, если давыдется... Дай Бог, чтобы нэ давылос...
- Спасибо, - покачал головой Барон, - но ты мне ничего не должен. Я просто хотел, чтоб по Закону все было. Живи легко.
Гурген помолчал и вдруг предложил:
- Юра... Еслы будыт трудна в Пытыре - прыхо-ды в Маскву... У нас дла тыбя работа всыгда будыт... Наш каллыктыв тыбя прымэт...
'БУР - барак усиленного режима. Иногда старые воры так называют ШИЗО - штрафной изолятор. " Шмон - обыск, проверка (жарг.).
Михеев приложил руку к сердцу и вновь качнул головой:
- Спасибо, дорогой... В гости заеду, как оказия сложится, а работать... Работать лучше всего дома. Да и не люблю я златоглавую, душная она какая-то.
Лестное предложение отклонил Юрка, знал он, что "московский коллектив", куда приглаш
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.