Бандитский петербург 04 скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Детективы .: Константинов, Андрей .: Бандитский петербург 04


Постраничное чтение книги онлайн Андрей Константинов. Бандитский петербург 04.txt

Скачать книгу можно по ссылке Андрей Константинов. Бандитский петербург 04.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
е язык любому, даже самому стойкому... Значит, надо будет уйти раньше, чем эти суки смогут начать терзать его измученное тело... Уйти... Барон почему-то был уверен, что сделать это будет совсем нетрудно...
Постепенно и эти последние тревоги улеглись в душе Юрия Александровича, и он почувствовал облегчение, как человек, закончивший большую и трудную работу, а потому заслуживший отдохновение... Унялась не прекращавшаяся в последние дни боль в груди, старику казалось, что его покачивают какие-то теплые и ласковые волны, как когда-то в далеком детстве на черноморском курорте, куда вывез однажды летом всю семью отец... Барон вдруг ощутил себя совсем маленьким, но удивиться не успел, увидел отца и мать, они стояли рядом молодые, красивые, мама держала Александра Юрьевича за единственную руку и улыбалась... А за ними стояли Дядя Ваня и еще какие-то люди, лиц которых было уже не разобрать Михеев засмеялся счастливо и побеждал по длинному светлому коридору к тем, кто его ждал....

Оперуполномоченный Колбасов вернулся и спецбольницу около полуночи.
Владимир Николаевич был голоден и зол, как сто чертей, его брюки свидетельствовали о напряженных земляных работах, куртка на спине разодралась - в подполе стариковского отстойника опер зацепился за какой-то гвоздь... В тайнике Барона Колбасов нашел лишь коробку с тремя тысячами долларов и двумя тысячами немецких марок, четыре фигурки с клеймом Фаберже, старинные бронзовые часы, пять каких-то картин и папку с большим количеством гравюр. Все это было здорово, особенно порадовала Владимира Николаевича перекочевавшая в его карманы валюта, но "Эгины"-то не было, хоть и перерыл безостановочно матерившийся опер весь подпол... Колбасов понял, что проклятый старик его просто цинично кинул (версию об упомянутом Бароном загадочном кореше, якобы знавшем про тайник, опер отбросил сразу: этот кореш унес бы из отстойника все, а не одну "Эгину"), и, кипя злобой, поехал обратно в Питер - ему не терпелось заглянуть Михееву в глаза и объяснить в популярной форме, чем чреват обман оперативников ОРБ.
Однако в больнице Владимира Николаевича поджидал еще один неприятный сюрприз. Он узнал, что примерно за час до его появления соседей Михеева по палате встревожила неподвижность старика - они долго не решались потрогать вора, а когда все-таки потрогали, оказалось, что Юрий Александрович мертв... Тело Барона вынесли из палаты на зеленых больничных носилках уже при Колбасове - застывшее лицо старика было торжественно и строго, но оперу почему-то почудилась на губах трупа улыбка...

ЧАСТЬ II
ИНВЕСТИГЕЙТОР*

Инвестигейтор - расследователь (англ.). Так в США, Великобритании и многих других странах называют журналистов, ведущих собственные независимые расследования, совсем необязательно, кстати говоря, связанные с криминалом. Вообще-то "расследователь" - это не вполне адекватный перевод, скорее инвес-тигейтор - исследователь, а не расследователь. Но в российской традиции независимый журналистский поиск до сих пор касается, как правило, именно криминальных аспектов жизни нашего общества в целом и отдельных его представителей в частности. В нашей стране журналистское расследование строится на совершенно других принципах, нежели следствие или дознание в прокуратуре, милиции или ФСБ. Журналист не является субъектом оперативно-розыскной деятельности, за ним нет аппарата или системы, а в своих расследованиях он рассчитывает, как правило, только на самого себя.

Как и большинство нормальных ленинградцев, подполковник Ващанов не любил ноябрь. А с чего его любить-то? Разве что за канувшие в прошлое ноябрьские праздники... Это только в Союзе мог быть узаконен на государственном уровне очевидный всем бред - праздновать годовщину октябрьского события в ноябре... В ноябре в Питере почти не бывает солнца, дни делаются все короче и короче, постоянно идет холодный дождь, на улицах слякотно, и пронизывающий ветер носится по широким, но все равно угрюмым проспектам... Зимой, когда выпадает снег, становится как-то легче, даже светлее, кажется, делается в городе, а ноябрь - месяц окончательного увядания и умирания, в ноябре обязательно начинается эпидемия очередной разновидности гриппа и все мерзнут - люди, собаки, кошки, голуби, вороны, даже дома и то, кажется, мерзнут...
Но ноябрь 1992 года начинался для первого заместителя начальник ОРБ особенно паскудно - именно в первый день этого самого не любимого Геннадием Петровичем месяца Володя Колбасов принес своему шефу очень плохие новости: на исходе последних - октябрьских суток в тюремной больнице умер Барон, из которого так и не удалось выжать тайну местонахождения рембрандтовской "Эгины". Сволочной старик назвал оперу за несколько часов до ухода в мир иной координаты своего тайника, где якобы должна была храниться картина, но Колбасов нашел там лишь пять не очень ценных холстов, гравюры да какие-то часы...
Геннадию Петровичу после усвоения такой безрадостной информации стоило огромных усилий воли сдержаться и не наорать на подчиненного. Но что толку орать на Володю-то? Злость сорвать, конечно, можно, но виноватить молоток, неожиданно ударивший не по гвоздю, а по пальцу... Себя надо винить, в первую очередь себя... Колбасов ведь был лишь орудием, исполнявшим волю Ващанова, парень очень старался и согласовывал с подполковником каждый шаг... Поэтому Ващанов, выслушав унылый доклад опера, отпустил его с миром и начал думать, как жить дальше.
От мыслей о предстоящем тяжелом разговоре с Антибиотиком у Геннадия Петровича сделалось сердцебиение и неприятно забурлило в животе. У Виктора Палыча принцип строгий - за провал темы отвечает тот, кому эту тему поручили. Поиск "Эгины" Антибиотик повесил на Ващанова, значит, с него и спрашивать надо... Хуже всего было то, что Геннадий Петрович догадывался, какой Палыч вынесет вердикт: предложит реабилитироваться одним-единственным способом - найти все-таки картину. А где же ее искать? Где?! Раньше хоть реальная зацепка была - , Барон этот полудохлый, а сейчас все ниточки обрублены, крутом тупик... Горько становилось при мысли о том, что старый больной вор сумел-таки обыграть двух профессиональных розыскников. Хотя, с другой-то стороны, матч ведь еще не закончился... "Эгина" где-то лежит, и Михеев не мог унести эту тайну с собой на тот свет, он ведь знал, что помирает, неужели из одного только упрямства решил холст не сдавать? Нет, тут явно еще что-то кроется... Игра продолжается, правда, мяч по-прежнему у кого-то из противников, только вот у кого? Гол Барон забить не смог, но успел сделать, как выражаются спортивные комментаторы, точную передачу, а потом лишь время тянул и отвлекал внимание пустыми финтами... А в это время кто-то, никем не замеченный, шел к воротам Ващанова - подполковник не сомневался в том, что, если "Эгина" где-то всплывет, если вся эта нехорошая история начнет вылезать наружу, тогда большие неприятности будут не только у Палыча с Монаховым (Палыч-то что, он, как всегда, выкрутится и от всего открестится), но и у Геннадия Петровича лично... А стало быть, нужно начинать думать уже не за совесть и не за деньги, а за страх...
Ващанов закрыл глаза, стиснул зубы и сосредоточился. К Палычу нельзя идти с пустыми руками. Если не удалось "Эгину" найти - а Барон, падла, померев вовремя, с крючка сорвался, - значит, нужно принести Антибиотику хоть какие-то идеи, хоть какие-то мысли... Подполковник прокрутил в голове все подробности разработки Михеева, достал записную книжку, полистал ее... Время от времени в кабинет Геннадия Петровича заходили сотрудники, что-то докладывали, приносили на подпись какие-то бумаги - он ни во что не вникал, действовал словно механическая кукла, а сам думал об умершем Бароне и его наследстве...
Лишь к концу рабочего дня у Ващанова в голове оформились несколько конкретных направлений поиска.
Во-первых, нужно подать Антибиотику идею о пышных похоронах Михеева - с уведомлением заранее в прессе. Воров вообще положено сейчас хоронить как героев наступившего смутного времени. Палыч просто обязан достойно предать земле прах Барона - патриарха воровской идеи... На погребение съедется немереная толпа людей, из которых три четверти никогда Михеева в глаза не видели, а половина даже не слыхали о нем ничего... Однако придут и те, кто лично знал старика, - всех их придется проверять, а для этого надо будет отфиксировать похороны с разных точек видеокамерами. А потом поработать с видеозаписью... Если остались у Барона близкие друзья или родственники (вроде он что-то такое про жену свою плел?), они обязательно придут на кладбище. Обязательно... И всех их придется устанавливать и отрабатывать - работа будет долгая и муторная, но сделать ее необходимо.
Во-вторых, нужно как следует пропасти журналиста Серегина. Как ни крути, но он был одним из последних, кто разговаривал с Михеевым, к тому же старик почему-то настаивал именно на его кандидатуре, когда выдумал всю эту тему с интервью. Очень странную тему, кстати говоря... Колбасов утверждал, что Барон с журналистом ни о чем таком не говорили, но ведь опер не имел возможности визуально наблюдать за их беседой. Теоретически старик мог успеть что-то шепнуть этому Обнорскому-Серегину... Логики и смысла в таком варианте вроде бы нет, но, мало ли что могло взбрести в голову умирающему вору... Значит, за газетчиком придется ставить ноги, а еще неплохо было бы прилепить к нему глаза и уши... Ващанов вспомнил объективку на Обнорского и снова почувствовал тяжесть в животе.
Темная лошадка этот журналист... И тот ли он на самом деле, за кого себя выдает? Чем он занимался на своем Ближнем Востоке? Почему решил сменить профессию? Геннадий Петрович не сомневался, что все советские граждане, работавшие за границей, были в той или иной степени связаны либо с КГБ, либо с ГРУ. Ну если не все, то почти все. А Обнорский был не просто переводчиком, он был офицером, да к тому же с редким языком... А если работа переводчиком была для него только легендой? Такой же, как нынешняя работа? Что, не может быть такого? Еще как может, у Комитета не то что отдельные персоналии - целые легендированные предприятия есть - в самых разных отраслях и сферах... Подполковник вспомнил, как Серегин выглядит, как движется, как говорит... Нет, от парня явно Комитетом припахивает, а этого в данной ситуации нельзя не учитывать. Потому что если он хоть как-то связан с конторой, то устанавливать за ним наружное наблюдение крайне рискованно: оно может быть срублено контрнаблюдением, а потом начнется детальное выяснение причин появления хвоста. И все упрется в Ващанова... Стало быть, нельзя за Серегиным официальную наружку ставить и литер заказывать нельзя. Береженого Бог бережет...
Геннадий Петрович так разволновался, что даже вспотел; всего, что касалось Комитета, он боялся панически, это был какой-то генетический, всосанный с молоком матери страх, знакомый многим советским людям, но у подполковника за последний год он развился в настоящую манию... Нервы стали ни к черту. Обидно-то как - чем больше денег появляется, тем меньше нервов остается.
Ващанов закурил и подумал о том, что придется объяснять Виктору Палычу невозможность или крайнюю нежелательность отработки Серегина руками ОРБ. Значит, журналистом должны заняться .люди Антибиотика - тоже ничего хорошего. Палыч ведь всех торопит-понукает, его отморозки хотят все побыстрее да попроще закончить. Выкрадут парня, начнут потрошить... А если так сложится, Серегина в любом случае кончать надо будет, скажет он что-то или нет - без разницы... Нужно убедить Виктора Палыча в том, что этого нельзя допускать ни в коем случае... Если парень комитетский, то из-за него весь город наизнанку вывернут, да если и нет за ним никого - тоже ничего хорошего не будет: из-за убийства журналиста пойдет такой резонанс, что всем мало не покажется... Убойщики из второго отдела все вокруг Серегина ковырять начнут, а он ведь, между прочим, и об Амбере писал пасквили, причем совсем недавно... Будет формальный мотив... Нет, Палыч сам не дурак, должен понять, что с этим Обнорским лучше как-то поделикатнее... По крайней мере сначала. Кому нужны лишние проблемы?
Загасив в пепельнице вонючую "беломорину", Геннадий Петрович сформулировал в голове третье, и по-следнее, из видимых на данном этапе направлений поиска: нужно обязательно проверить общавшийся с Бароном медперсонал в лазарете Крестов и на Газа. Умирающие часто поверяют свои тайны врачам и медсестрам...
Поняв, что ничего большего пока выжать из усталого мозга не удастся полковник вздохнул и начал собираться на выход.
Из уличного телефона-автомата он позвонил Антибиотику, который, сразу узнав Ващанова, лишь сухо буркнул в трубку:
- Приезжай туда же, поговорим.
И все. Ни тебе "здрасьте", ни "до свидания"... Геннадий Петрович догадался, что Виктор Палыч уже знает все неприятные новости, и, невольно поеживаясь, стал ловить такси...
В "Домике егеря" подполковника действительно не встретили фанфарами, хлеб-соль также не поднесли. Антибиотик, развалившийся в шикарном кожаном кресле в своем кабинете, даже не предложил ему сесть - старик был хмур и совсем неласков. Ващанов, встретившись с ним глазами, взопрел и машинально подобрал живот - словно на ковре у генерала.
Виктор Палыч долго молчал, разглядывал подполковника, наконец сплюнул с губы невидимую крошку и сказал тихо, почти шепотом:
- Ты, Генокок, где работаешь? В ОРБ или в мясной лавке?
Геннадий Петрович почел за лучшее ничего не отвечать и затаил дыхание, а Антибиотик вдруг грохнул кулаком по столу и заорал, брызгая слюнями:
- Угробили старого?! Все дело угробили?! Тебе, блядь, не ордена носить, тебе верблюдам хвосты заносить... Ты!!! Наломал дров - сам расхлебывать будешь, гляди, если не расхлебаешь!!!
Ващанов незаметно перевел дыхание. Когда крик начинается, это не так плохо, хуже, когда говорят негромко и безучастно - если на собеседника не хотят эмоции тратить, значит, на нем уже крест п
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.