Агентство золотая пуля 3-07 скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Детективы .: Константинов, Андрей .: Агентство золотая пуля 3-07


Постраничное чтение книги онлайн Андрей Константинов. Агентство золотая пуля 3-07.txt

Скачать книгу можно по ссылке Андрей Константинов. Агентство золотая пуля 3-07.txt
1 2 3 4
АНДРЕЙ КОНСТАНТИНОВ


ДЕЛО ОБ ОТРАВЛЕНИИ В БУФЕТЕ



АГЕНТСТВО "ЗОЛОТАЯ ПУЛЯ" — 3 – 7




Аннотация

«Золотая пуля». Так называют в городе агентство, в котором работают журналистыинвестигейторы (или, в переводе на русский — «расследователи»). Возглавляет это вымышленное агентство Андрей Обнорский — герой романов Андрея Константинова и снятого по этим романам телесериала «Бандитский Петербург». В «Золотой пуле»3 вы встретитесь не только с Обнорским, но и с его соратникамижурналистами: Николаем Повзло, Зурабом Гвичия, Светланой Завгородней, Нонной Железняк, Георгием Зудинцевым и другими. Все они попадают порой в опасные, а порой и комичные ситуации. Каждый из героев рассказывает свою историю от первого лица.



Рассказывает Алексей Скрипка

"Скрипка А. Л., 1970 г.р., заместитель директора Агентства по административнохозяйственной части, убежден, что обладает врожденными талантами не только в области коммерции, но и в сфере расследовательской журналистики.
Известен своими беспорядочными связями с представительницами противоположного пола. В последнее время безуспешно пытается прекратить служебный роман с сотрудницей Агентства Горностаевой В. И.".
Из служебной характеристики

Я сразу понял, что день будет плохим. Так оно и вышло. День оказался мерзопакостным.
Утром по коридорам Агентства бродила толпа незнакомых мне людей.
«Стажеры!» — ужаснулся я, вспомнив, что именно сегодня ожидался большой заезд собиравшихся постажироваться в «Золотой пуле» журналистов. Обнорский, объездивший уже почти всю страну со своими лекциями о том, что такое настоящий расследователь, что он ест, с кем спит и как работает, всегда в конце семинаров приглашал слушателей — а особенно слушательниц — приезжать в Петербург посмотреть на то, как устроена жизнь в Агентстве. Вот они и приезжали.
Нам с Повзло с трудом удавалось направить этот поток в болееменее организованное русло. Сегодня по плану должны были приехать шестеро стажеров — помоему, из Хакасии, Удмуртии, Магадана и Эстонии.
— А где Повзло? — спросил я у секретаря Обнорского.
— Болен. Сегодня не появится.
Это была очень несвоевременная болезнь. Поскольку именно Повзло и должен был заниматься стажерами — по крайней мере распределить их по отделам.
Впрочем, я решил эту проблему за пять минут. Двоих отправил к Спозараннику.
Двоих — к Соболину в репортерский отдел. Одному велел дожидаться Агееву.
Только с последним стажером возникла заминка. Он решительно не хотел говорить порусски.
— Вы кто? — спросил я молодого человека (правда, определить, молодой это мужчина или молодая женщина я с первого взгляда не смог, ну да какая, в конце концов, разница, подумал я).
— Тере, — ответил он.
— Значит, ты — Тере, а я — Леша. Насколько я понимаю, ты из Таллина. И как там у вас?
— Кюльм.
— Это хорошо, что у вас кюльм. Вот моему приятелю недавно подарили собаку — какойто жутко редкой китайской породы. С родословной, все честь по чести. И в этой родословной уже было написано имя собачки — чтото типа твоего кюльма, только в три раза длиннее. Так вот он это слово выговорить не мог.
И звал собачку то ли хунвейбином, то ли хуйвенбином. В общем, тоже не порусски, но приятелю моему почемуто нравится. Его, правда, один раз пытались в милицию забрать за оскорбление общественной нравственности, но милиционеры оказались ребята лингвистически подкованные, водки с ним выпили и домой отпустили. Вот у тебя в Эстонии как собак называют?
Стажер не ответил. То ли своим рассказом я задел какието струны его души, то ли он действительно не знал русского языка.
Тут меня осенило. Я понял, что единственным человеком в Агентстве, который мог методически правильно провести стажировку лица, не владеющего русским языком, был Глеб Спозаранник — потому что всем известно, что у Спозаранника разработаны методики на все случаи жизни.
Но главный расследователь Агентства оказался хитрым евреем, хотя по паспорту и значился молдаванином. Он начал торговаться.
— Конечно, Алексей Львович, — оказал Спозаранник, — я могу пойти вам навстречу и взять на стажировку еще одно физическое лицо, но и вы должны выполнить мои просьбы, которые я излагал в служебных записках за исходящими номерами 224 и 1435. А именно: вопервых, обеспечить меня пейджером и, вовторых, разрешить мне взять на работу в отдел референта.
— А зачем вам референт? — не удержался я, хотя знал, что задавать подобные вопросы Спозараннику глупо, он сейчас начнет говорить про пользу, которую данный референт будет приносить Агентству.
— Референт, о котором я говорю, будет приносить пользу мне, а значит, и моему отделу, а следовательно, и всему нашему Агентству, и, в частности, вам, Алексей Львович, — сказал Спозаранник.
— А какой пол будет у этого референта — мужской или женский?
— Какое это имеет значение?
— Один мой знакомый — большой, кстати, в прошлом начальник, постоянно менял секретарш. Поработают они у него от силы месяца два, и он их увольнял — говорил, что пользы от них никакой, сплошной интим, а через это постоянные скандалы в семье. И вот решил он взять на работу не секретаршу, а секретаря, то есть мужчину. И что вы себе думаете, Глеб Егорович? Буквально через месяц у них начался жуткий роман, знакомого моего уволили из больших начальников, и теперь он показывает свой безволосый торс в клубе «96». Поэтому я ваше желание обзавестись референтом не одобряю, о чем и сообщил Обнорскому. И пейджера вам тоже не дам.
Потому что я отвечаю в Агентстве за хозяйственную безопасность, что означает неуклонное стремление к повышению рентабельности и вытекающей отсюда экономии средств. К тому же один пейджер у вас уже есть.
— Если так, — сказал молдаванин Спозаранник, оказавшийся при ближайшем рассмотрении лицом иной национальности, — ничем не могу вам помочь, стажируйте своих иностранцев сами.
Так Тере стал моим личным стажером.


* * *

Потом появился Обнорский. Он не поздоровался и сухо предложил проследовать в его кабинет, — это не предвещало ничего хорошего.
За мной в кабинет Обнорского зашел и мой стажер. Теперь он не отходил от меня ни на шаг.
— Это кто? — хмуро спросил Обнорский.
— Стажер. Он порусски не понимает.
Обнорский тут же перестал обращать на стажера внимание. Он сказал, что вчера в агентском буфете получили отравление четыре сотрудника — три отравились серьезно. Соболин вообще лежит в реанимации.
Об отравлении я знал, поскольку вчера сам отвозил по домам страдавших животами Агееву и Горностаеву. Оказалось, что ночью Агеевой стало хуже — ее отвезли в больницу. Так же были госпитализированы Повзло и Соболин. Все они обедали в нашем буфете.
— Если с ними чтото случится, я тебя под суд отдам, — заявил Обнорский угрожающе.
Я понял, что Обнорский говорил совершенно серьезно.
Шеф считал, что в отравлении виноват я, поскольку именно я отвечал за закупку продуктов в буфет. Естественно, соблюдая режим экономии, я старался покупать продукты по самым низким ценам. И вот теперь Обнорский кричал, что именно это мое крохоборство и привело к столь ужасающим последствиям.
Я пытался объяснить шефу, что дешевые продукты еще не значат некачественные, но он ничего не слушал.
Я решил, что дальнейший спор только усугубит мое положение и лучше уйти.
Стажер вышел вслед за мной.
— Ну, что скажешь? — спросил я его.
— Коле лугу, — сказал он.
Надо было чтото делать. Надо было спасать мое честное имя — имя главной хозяйственной опоры Агентства «Золотая пуля». То есть проводить собственное независимое расследование.
Сам я в нашем буфете не питаюсь, поскольку давно исповедую принцип: не пей, где живешь, и не ешь, где работаешь.
Тем не менее я ни на секунду не верил, что столь массовое отравление могло случиться изза меня.
— Надо выяснить, кто и что вчера ел, — сказал я своему стажеру.
Он кивнул, как будто чтото понял.


* * *

Итак, мне надо было поговорить с отравившимися: Горностаевой, Агеевой, Соболиным и Повзло.
Ехать домой к Горностаевой мне не хотелось. Наши отношения длились уже слишком долго, впрочем, Горностаева, в отличие от меня, явно не собиралась их заканчивать. Поэтому я попросил проведать Горностаеву Шаховского, сказав, что Валя замечательная девушка и, по моим наблюдениям, давно смотрит на него с вожделением. «А рыжие девушки (Горностаева, как известно, была рыжей), — сказал я ему, — жутко страстные особы».
И рассказал ему историю про одну рыжую женщину, которая имела мужа, трех любовников, четырех телохранителей и шофера с «мерседесом» в 140м кузове и успешно справлялась со всей этой небольшой армией.
Шаховский выслушал весь этот бред и радостно попрыгал к Горностаевой. Я пожелал, чтобы все у них получилось.
А сам поехал в 46ю больницу, где одновременно, хотя и в разных палатах, лежали Повзло и Агеева.
Николай чувствовал себя неплохо, рассказал, что вчера ел куругриль и салат оливье, запивая все это томатным соком из пакета.
Агеева, в отличие от Повзло, почемуто лежала в индивидуальной палате. Она была одета в цветастый халатик, разрисованный неизвестными мне, но, видимо, известными Агеевой животными, и была похожа на домработницу, прилегшую отдохнуть после протирки рояля.
— Ах, Лешенька! — сказала она. — Помоему, я умираю.
— Понос? — спросил я участливо.
— Сердце. Тахикардия, наверное. Дайте вашу руку. Вы должны это почувствовать.
Она взяла мою руку и положила себе на грудь.
— Чувствуете? — спросила она.
— Нет, — ответил я.
— Ну, как же, — сказала Агеева, — это, наверное, халат мешает. — И убрала мешавшую правильной диагностике болезни ткань.
— Чувствуючувствую, — сказал я, испугавшись, что мое независимое расследование может остановиться, едва начавшись, — ужасная тахикардия. Но вы мне лучше скажите, что вы вчера ели?
— Разве я ем, — ответила Агеева. — В моем возрасте есть нельзя.
Я попытался вспомнить возраст Агеевой — чтото за сорок. Решил, что еще в самый раз, но взял себя в руки — настоящий расследователь, как учит Обнорский, должен помнить, что сначала расследование, а бабы — потом, так сказать, в качестве приза.
— Марина Борисовна, не отвлекайтесь, — попросил я. — Так что вы вчера ели?
— Рагу. Немножко. Два раза. Салатик витаминный. Две оладушки. Пирожок с мясом.
— А кто с вами обедал?
— Да масса народу. За моим столиком — Горностаева, Соболина и Соболин.
За соседним — Повзло с какимито мужиками. Еще, помоему, Спозаранник с Гвичией заходили…


* * *

В реанимацию к Соболину меня не пустили, хотя и сказали, что его состояние уже не внушает опасений и уже завтра его переведут в общую палату. Я попытался выяснить, чем отравился Соболин, — мышьяк, там, цианистый калий или еще какая гадость? Но мне сказали, что никаких мышьяков или цианидов в Соболине сроду не было. Простое пищевое отравление, ну, в крайнем случае, какойнибудь органический яд.
— Жалко, — сказал я попрежнему сопровождавшему меня стажеру Тере, — что это не мышьяк.
— Яа, — сказал стажер.
— Вот если бы это был мышьяк, — продолжил я свои размышления вслух, — мы бы с тобой в два счета доказали, что это было преднамеренное отравление.
Но надо было выяснить, чем же всетаки вчера питался Соболин и почему не отравилась его жена?
Я решил идти напролом и, прижав Аню Соболину к стенке, спросил страстным шепотом:
— Вы что вчера ели?
Соболина не пыталась сопротивляться и ответила тоже шепотом:
— Соболин борщ и жареную печенку.
Я — борщ и салат.
Следующий допрос я учинил Шаховскому:
— У Горностаевой был?
— Был.
— Получилось?
— Не получилось.
— Так ты небось с ней о культуре говорил?
— Не говорил я с ней о культуре — я о ней ничего не знаю.
— Это ты зря, брат. Горностаева, она хоть и рыжая, а о культурных вещах — про Мопассана, например, или про Таню Буланову — поговорить любит. Она после таких разговоров страстная становится — жуть. Уж ято знаю.
— Так Таня Буланова — это тоже культура, — обрадовался Шаховский.
— А ты думал! — подтвердил я. — Ну ладно, выяснил, что она вчера ела?
— Выяснил: рагу и лимонный пирог.


* * *

Кто — то потянул меня за рукав. Оглянулся — стажер.
— Кус ма саан сюйа? — о чемто своем спросил он.
— Кушать хочешь, — понял я. — Сейчас зайдем в кафе, а потом — по домам. Ты, кстати, где устроился?
— Ма тахан магада.
— Понял — нигде. Ладно, пока можешь пожить у меня.
Стажер оказался на редкость хозяйственным человеком — посуду помыл и на кухне подмел пол.
— Ну, садись, — сказал я ему, когда он закончил занятия домоводством. И достал из холодильника бутылку водки. — Сейчас составим план расследования, как учит наш великий учитель Андрей Викторович Обнорский.
Стажер поднял стопку с водкой и сказал:
— Тервисекс!
— Э, брат, ты загнул, — тут же отреагировал я. — Это, может, у вас в Эстонии секс между малознакомыми молодыми людьми — дело плевое. А я человек с устоями. Я не могу так — первый день и сразу секс.
Что обо мне в Агентстве скажут? Да и ориентация у меня вроде другая. По крайней мере, была.
Но водку мы все же выпили. И я быстро набросал план расследования.
— Значит, Тере, — пояснил я стажеру, — знаем мы с тобой пока немного. Отравились четыре человека. Они ели: двое рагу, двое — борщ, один — печенку, один — куругриль, трое — салаты. Ну, скажи, не мог же я купить все это некачественное — и печень, и куру, и свеклу для борща.
— Кус мина маган? — о чемто своем спросил стажер и клюнул носом в стол.
— Ты не спи. Ты стажируйся. Нам надо будет завтра отыскать какойто общий отравляющий ингредиент. Придется опять
1 2 3 4



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.