Лицо в толпе скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Фантастика .: Биленкин, Дмитрий .: Лицо в толпе


Постраничное чтение книги онлайн Дмитрий Биленкин. Лицо в толпе.txt

Скачать книгу можно по ссылке Дмитрий Биленкин. Лицо в толпе.txt
1 2 3
Дмитрий Биленкин. Лицо в толпе

-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Лицо в толпе". М., "Молодая гвардия", 1985
("Библиотека советской фантастики").
OCR & spellcheck by HarryFan, 15 September 2000
-----------------------------------------------------------------------


Прекрасных, тонких и нежных описаний закатов и перелесков, тихих речек
и звездных ночей так много в литературе, что из них нетрудно составить
почтенный том, тогда как всех слов об уличной толпе едва ли хватит для
заполнения тетради: писатели более внимательны к образам природы, чем к
ликам человеческого сомножества. Гадать о причинах все равно, что
заглядывать в бездонный колодец или в пучины собственного подсознания. Все
же отметим, что можно блаженно, отрешенно и долго следить за накатом
морской волны, пламенем костра, неспешным движением облаков, но столь же
длительное созерцание смены человеческих лиц утомляет. Хочется отвести
взгляд, избежать этого мелькания и наплыва, и опытный горожанин давно
научился воспринимать толпу как фон, привычную нейтральность которого
способны нарушить лишь резкие отклонения в поведении, облике. Кстати,
спросим себя, куда подевались уличные зеваки? Чем крупнее город, тем реже
они, в самых многолюдных лишь один прохожий из сотни задержится, чтобы
поглазеть даже на суматоху уличной аварии.
Это не от потери любознательности или утраты нескромного любопытства.
Стоит выдаться свободному часу в дальнем и незнакомом, тем более
чужеземном городе, как тот же равнодушный прохожий замечает толпу, с
интересом вглядывается в лица, вникает в то, мимо чего сто раз проходил у
себя дома. Особенно, повторяю, если он оказался за границей. Вот тут он
постарается ничего не упустить, даже если от обилия впечатлений
разламывается голова.
Столь пространное вступление потребовалось мне для ответа на неизбежный
вопрос: почему именно я, да еще будучи за границей, углядел то, что для
местных жителей так и осталось скрытым? Да именно потому все и случилась,
что я был сторонним наблюдателем, склонным задумываться над природой
мелких житейских неразъясненностей. Само собой, вмешался и случай, без
которого нигде никогда ничего не обходится. Обычно научные конференции
планируются так, что передохнуть некогда. А тут, не знаю уж почему, в
расписание свободным днем вклинилось воскресенье. Естественно, после
завтрака я поспешил вон из отеля.
Улочки, в которые я углубился, казалось, досматривали утренний сон.
Всюду было так пустынно и тихо, что собственные шаги по брусчатке мне
самому стали видеться нарушением благопристойности и покоя чистеньких
зданий с обязательным цветником на балкончиках. Немногие прохожие
двигались здесь столь неторопливо и замкнуто, словно выполняли обряд
прогулочной медитации. Все в этих кварталах намекало на непристойность
моего разглядывания, неуместность моей чересчур быстрой походки. Всякое
мое движение тотчас улавливалось зеркальной прозрачностью окон. В
перспективе улочек всюду укоризной маячили хмурые башни и позеленелые
шпили церквей: как, ты не пошел к утренней мессе? Намек исходил и от
ухоженных автомобилей, чей плотный строй вдоль тротуаров был одинаково
бесконечен, куда бы я ни сворачивал. Вроде бы деталь уличного пейзажа, и
только. Но нет, в этом безлюдье десятки белесых фар создавали ощущение
цепкого стерегущего взгляда (когда людей нет, за них говорят вещи).
Не выдержав, я спустился к набережной, но и там вскоре почувствовал
себя чужаком. У реки, похоже, тоже было воскресенье, она нежилась в лучах
теплого, как бы даже летнего солнца, однако неяркое небо, дымка
голубоватой мглы, дремотный покой воздуха - все напоминало об осени, о
последних днях, когда река еще может безмятежно погреться. Ее
размеренность словно передавалась деревьям, траве, людям, кроме ребятишек,
конечно (откуда-то на газон бойко выбежала голопузая и бесштанная девчушка
лет трех, сидящие на скамеечке дамы сдержанно ахнули, но это был
единственный случай переполоха и беспорядка). Сколько можно любоваться
спокойным блеском реки и видом замка напротив? Я двинулся прочь от
набережной, попетлял по улицам, спустился на перекрестке в пешеходный
тоннель, бетонные стены которого были испещрены лозунгами и призывами
(впрочем, среди них присутствовала надпись едва ли политического
содержания: "Ульрика М. будет убита!"). Так незаметно я вышел к центру
города и сразу очутился в плотной оживленной толпе.
И здесь никто не спешил, никуда не торопился. Но толпа есть толпа, ты
не чужак в ней, потому что стал ее частью. Я двигался, подхваченный ее
течением, дремотная одурь, навеянная пустынными кварталами и набережной,
развеялась, я перестал себя чувствовать неприкаянным одиночкой, который
едва ли не кощунственно жаждет чего-то, кроме ленивого отдыха и праздного
ничегонеделания. Тут я мог глазеть во все глаза, вглядываться в лица,
никого это не смущало, никто этого просто не замечал. Уличная толпа дает
свободу, свободу быть самим собой, разумеется, в рамках приличия, которое
здесь трактовалось широко (хочешь стоять столбом - стой, хочешь поцеловать
подружку - целуй, хочешь пройтись на руках - и это пожалуйста; вот разве
что плевок на чисто вымытый тротуар мог вызвать нарекание, если не штраф).
Вдобавок движение в толпе создавало видимость занятия, дела, будь то
разглядывание витрин или лиц противоположного пола. О извечном желании
"себя показать и на людей посмотреть" я уже не говорю, хотя выделиться в
нынешней толпе совсем не просто даже с помощью дерзких ухищрений моды
(увы, модники и модницы, увы!).
Десять тысячелетий назад не существовало ни людских скоплений, ни самих
городов. Современное многолюдье - это ли не пример пластичности нашего
поведения, это ли не чудо уживчивости? Ныне всего за час перемещения по
оживленной улице любой из нас встречает больше людей, чем крестьянин
давнего и недавнего прошлого за всю свою жизнь. Ничего, психика
справляется. Хотя, должно быть, именно по этой причине прохожие скользят в
нашей памяти как-тени. Я был полон внимания, а что запомнилось в первые
полчаса? Тщательная подтянутость и парикмахерская ухоженность старушек.
Парень с чудным прокрасом седины посредине волос. Неназойливые
газетчики-арабы в оранжевых жилетах. Девушка с нотным пюпитром, тихо и
славно играющая на скрипке перед входом в картинную галерею. (Зачем,
почему? - все шли мимо, будто видели ее каждый день.)
Вот, пожалуй, и все. Экзотических манков, отвлечении и уводов внимания
в то утро, к счастью, было немного, иначе я бы проглядел незнакомца.
Наверняка проглядел, ибо в нем не было ничего такого, что выделяло бы его
из толпы, - обыкновенный мужчина, обыкновенного роста, в обыкновенном
костюме. Он оказался в нескольких шагах впереди, брел с той же скоростью,
что и я, мой взгляд порой на него натыкался, я его видел, но не замечал,
что возможно лишь в уличной толпе. А если бы и пригляделся? Идет человек,
не спешит, частый поворот головы выдает его интерес к окружающему - должно
быть, не местный, такой же заезжий зевака, как я, ничего особенного и
ничего примечательного.
Обыденность так бы и скрыла его своей шапкой-невидимкой, если бы легкий
затор толпы не сблизил нас на какое-то мгновение; он повернул голову, и я
увидел его лицо. Опять же и в лице не-было ничего необычного, настолько,
что это-то и привлекло мое внимание. Попробую объяснить. Говорят:
заурядное лицо, человек без особых примет, ничего запоминающегося. Это
верно, потому что таких людей тысячи, и в то же время совершенно неверно.
Безликих людей не существует, и если о ком-то говорят, что он безлик и
неприметен, то лишь потому, что говоривший не пожелал его приметить, не
захотел различить его индивидуальность. Это так, нет же двух одинаковых
листьев, что же сказать о людях? А вот незнакомец был вопиюще безлик. Он
выглядел так, будто природа усреднила тысячу мужских лиц, обобщила все их
черты и формы, а далее по этому образу и подобию вылепила тысячу первое.
Ни малейшей индивидуальности, совершеннейший человеческий нуль; это, если
вдуматься, было столь же необычно, как полярное сияние над городом, по
которому мы шли.
Тогда я об этом так не подумал, разум вообще не участвовал в тон
мимолетной оценке. Просто мне безотчетно захотелось получше разглядеть
незнакомца. Я немного ускорил шаг, обогнал его, словно невзначай бросил в
его сторону как бы рассеянный взгляд, затем снова отступил назад. Первое
впечатление подтвердилось: он был воплощением человеческой безликости. Все
на месте - глаза, брови, нос, рот - и все неопределенное, не просто
стандартное, а сверхстандартное, этакий типичный среднестатистический
западноевропеец; взглянул на него, чуть отвлекся, и уже невозможно
вспомнить, как же он выглядит. Ускользающе неуловимым был даже цвет его
глаз, то ли серый, то ли голубоватый, а, может, наоборот, карий, черт его
знает!
Ну и что? Вот именно: что? Стоило мне чуточку поразмыслить, как я
недоуменно пожал плечами. Мало ли на свете граждан, различимых не более,
чем окатанные голыши пляжа. С чего я вообразил, что этот какой-то
особенный?
Спустя минуту-другую я бы наверняка потерял интерес к незнакомцу, если
бы не собачка из породы комнатно-декоративных. Эта крохотная черная блоха
в ошейнике благонравно следовала за своей хозяйкой, как вдруг при виде
незнакомца ее гладкая шерстка, вопреки всякому вероятию, вздыбилась,
выпуклые глаза налились бешеной краснотой, рванув поводок, она с
захлебывающимся лаем было устремилась в атаку и тотчас с тоскливым воем
отпрянула прочь. Почтенная дама, ее владелица, поспешно укоротила поводок,
обронила безадресную улыбку сконфуженного извинения и властно потянула за
собой свою любимицу, которая, казалось, онемела от раздиравших ее чувств
страха, ярости и бессилия.
Конфликт не занял и полминуты, огоньки интереса, было затлевшие в
глазах прохожих, сразу погасли, в необычном поведении собаки никто не
увидел ничего особенного. Я тоже был готов сморгнуть этот инцидент, как
крохотную соринку, однако не получилось. Странно, странно! Я немного знал
эту "блошиную породу" собак; такие маленькие, злые, умные шавки ни с того,
ни с сего не бросаются на прохожих, а бросившись, не сжимаются в комок
отвращения, гнева и ужаса. Должна же быть причина? Собака, по старинным
преданиям, как никто другой чует черта; я едва не расхохотался при этой
мысли.
Но отступить от незнакомца уже не мог. То удаляясь, то приближаясь, я
тащился за ним, куда бы он ни сворачивал. Заподозри себя в соглядатайстве,
я наверняка прекратил бы преследование, но обмануть себя ничего не стоит.
Я гулял, просто гулял и глазел на все окружающее, в том числе и на
незнакомца, который, в сущности, делал то же самое: бесцельно гулял и
глазел. Правда, скорости наших шагов неукоснительно совпадали, но ведь это
могло быть и непреднамеренно...
Кружение по улицам прибавило к моим первоначальным наблюдениям лишь
самую малость. По всему чувствовалось, что незнакомец, как и я, впервые в
этом городе и в этой стране. Все естественно, однако была тут одна
крохотная несообразность. При всем внешнем бесстрастии в незнакомце
угадывалось цепкое, пытливое внимание решительно ко всему, даже к голубям
на мостовой, что для западноевропейца, каким он был или казался, не совсем
обычно, ибо, скажем, бельгийца мало чем удивишь, например, в Австрии, и
наоборот. Тогда, может, американец или какой-нибудь австралиец? Вряд ли.
Австралиец тоже не станет поглядывать на прельстительное богатство витрин,
тем более на голубей и прохожих так, словно все это ему внове.
Но это малое недоумение вскоре сменилось крупным. Не потребовалось
много времени, чтобы убедиться в столь же очевидном, сколь и поразительном
факте: тот инцидент с шавкой не был случайностью. Все прогуливаемые собаки
(других на улице не было) при виде незнакомца выказывали такую
нервозность, точно их будоражил, возмущал и пугал сам его дух. Столь
необычное поведение четвероногих, казалось, должно было приоткрыть
чудовищную истину, однако вполне очевидные сигналы звериного инстинкта не
дошли, даже капелька той жути, которую испытывали собаки, не передалась
мне. "Что за притча?" - спросил я себя в недоумении и тут же нашел
успокоительный ответ. Есть же люди, которых не переносят собаки! - далее
моя мысль не продвинулась. Что-то ей помешало, и даже понятно что. Ведь
наше сознание двойственно: оно чутко настроено на восприятие окружающего,
и оно же тщательно фильтрует сигналы действительности, отсекая все
чересчур необычное, неприемлемое, опасное для душевного равновесия. Так и
я: истина сама шла мне в руки, я же постарался ее упустить.
Дальнейшее блуждание не прибавило ничего. Не находя новой пищи, мой
интерес постепенно сникал, да и утомление давало о себе знать. Я продолжал
волочиться за незнакомцем, все менее понимая, чего я хочу и хочу" ли чего
вообще. Мы шли и шли, брели мимо красочных витрин, мимо затерянных среди
них наглухо запертых подъездов, мимо выдвинутых на асфальт столиков кафе и
фруктовых лотков, мимо табачных и денежных автоматов, бесчисленных
магазинов, ресторанов, банков, закусочных; толпа обтекала нас, когда мы
замедляли шаг, несла нас, как щепки в потоке, мелькали сотни, тысячи лиц,
одурь коловращения затягивала, гул чужой речи уже томил, пробуждая тоску
по родине, все, все делалось ненужным, излишним. Где я, что я, зачем кружу
по этим улицам, какое мне дело до всех? Ну посмотрел, удовлетворил
любознательность, потешил себя посторонней загадкой, и дово
1 2 3



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.