Мгновение чуда скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Фантастика .: Биленкин, Дмитрий .: Мгновение чуда


Постраничное чтение книги онлайн Дмитрий Биленкин. Мгновение чуда.txt

Скачать книгу можно по ссылке Дмитрий Биленкин. Мгновение чуда.txt
1 2 3
Дмитрий Биленкин. Мгновение чуда

-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Снега Олимпа". М., "Молодая гвардия", 1980.
OCR & spellcheck by HarryFan, 27 October 2000
-----------------------------------------------------------------------


Я был ночью один в пустыне, куда меня завел поиск древней тишины.
Это не было следствием путевой ошибки, как можно подумать. Дело вот в
чем. Я уже сказал, что была ночь и расстилалась пустыня. Достаточно еще
упомянуть о песчаном гребне в отблеске звезд, как перед вами возникает
облик местности, где вы никогда не бывали. Это неизбежно, если вы
посещаете кино и просматриваете иллюстрации журналов, где вам наверняка
попадались подходящие снимки. Фотографический образ мест, которых сам
человек никогда не видел, настолько типичен для памяти каждого, что нам
трудно представить, как может быть иначе. Так же, наверное, как нашим
прадедам трудно было бы вообразить такое вот "заемное" зрение.
И этим, кстати, видение теперешнего человека тоже отличается от видения
людей прошлого.
Чего, однако, "заемный" образ не может передать совершенно, так это
тишины, которая была вокруг. Стояла редкая тишина. Едва ли не каждый
убежден, что ему знакома тишина природы, но это самообман. Чтобы быть
подлинной, она должна оставаться долгой и беспримесной, а такую тишину
мотор и транзистор сделали гонимей индостанского тигра. Это не
преувеличение, если вы посчитаете, сколько раз в самом глухом лесу над
вами пролетит самолет. Заповедники для тишины, какой она бывала раньше, не
предусмотрены, и скоро она, боюсь, исчезнет совсем, что для нас,
историкопсихологов, будет крошечной, но невосполнимой потерей.
Поскольку событие, которое произошло той ночью, связано с моей
профессией, скажу о ней несколько слов.
Все, решительно все, включая судьбу Земли, зависит теперь от поведения
человечества, а его нельзя понять, предвосхитить, тем более изменить без
знания истоков, которые его питают. Меж тем психология "человека
исторического" до сих пор туман и догадки. Тут бездна работы, все очень
запутано и часто поражает наивностью подхода. Скажем так. Добр человек от
природы или зол? Вероятно, вы слышали подобные споры, а то и участвовали в
них. Тогда вы зря потеряли время. Исписаны тома, доказующие, что человек
изначально зол, и тома, доказующие, что он изначально добр, - с ссылками,
как водится, на "безгрешность детей". Спор на таком уровне - типичная
схоластика. Толст или худ человек изначально? От столь неграмотной
постановки вопроса отшатнется любой генетик. Что главенствовало и
главенствует в земном климате - тепло или холод? Бессмыслица! Так никто и
рассуждать не станет, а потянется к цифрам изотопного палеоанализа, данным
сравнительной планетологии и обыкновенному термометру. Знание невозможно
без сравнения, без конкретных вопросов как, где, когда, почему, сколько.
Нельзя понять распад атомов, не зная причин стабильности. Нелепо вести
геологический поиск, не ведая о происхождении слоев и пород. Прогноз
завтрашней погоды всегда опирается на сведения о минувшей. Мы никогда бы
не расстались со сказочкой о божественной природе человека без
сопоставления его с обезьяной, рептилиями, земноводными и давно вымершими
трилобитами. Мы вряд ли разберемся в психике современного человека, в
направленности ее изменений, не задавая себе вопроса, какой она была сто,
тысячу, миллион лет назад, какие проявления и почему мы получили в
наследство от наших звериных предков. Возвышается ли человечество духовно
или деградирует? Можно пылко восхищаться прогрессом, и слушатель только
хмыкает, вспомнив о пытках где-нибудь в Чили. Я же упомяну лишь об одном
факте. Вот текст древнего рецепта по закаливанию стали: "Нагревать кинжал
следует, пока он не засветится, как восходящее в пустыне солнце, затем
надлежит его охладить до цвета царского пурпура, погружая в тело
мускулистого раба..."
Жутковато? А пару с лишним тысячелетий назад этот рецепт буднично и
спокойно был высечен на стене одного малоазиатского храма для всеобщего,
так сказать, обозрения. И, надо полагать, никого это не возмущало - ни
тогдашних мыслителей, ни нежных матерей, ни, быть может, самих рабов.
Но я отклонился. Почему мне нужна была именно пустыня? Не потому, что
там на редкость совершенная тишина: в лесу порой прошуршит ветер, в степи
прокричит птица, в горах неусыпно бормочет ручей, тогда как в пустыне
ночью ни звука. Дело в другом. Есть второстепенные и мелкие проблемы, но,
простите за банальность, в картине дорог каждый мазок. По свидетельству
древних источников, такие могучие вероучения, как христианство, ислам,
будто бы зарождались в ночных размышлениях среди пустынь. Существенно ли
это обстоятельство? Или возьмем шире: когда и в какой мере при
реконструкции былой психологии надо учитывать воздействие природной среды?
Тут возможен разный ответ, но нельзя прийти ни к какому, нельзя
погрузиться в обстановку минувшего и, значит, подойти к пониманию того,
что было, сидя в комнате, где звонит телефон.
Конечно, легко возразить, что мой эксперимент ненадежен и неточен. Не
стану спорить, я и так был полон сомнений, о которых скажу позже. Но как
быть, если предмет исследования - это исчезнувшая мысль, забытое чувство,
вчерашнее восприятие мира? Если судить о духовной жизни поколений
приходится только косвенно - по ее рудиментам в современном сознании, по
обломкам материальной культуры, редким и часто искаженным записям? А когда
этих свидетельств нет вовсе? Попробуйте-ка восстановить содержание
передачи по хаосу ржавых радиодеталей...
Историческая психология, увы, далеко не физика. Здесь едва ли не
единственный инструмент познания - собственная мысль. Эксперимент почти
невозможен, нет у нас не только синхрофазотрона, но даже простенького
осциллографа. Вот и приходится ставить умозрительные опыты, которые у
любого добропорядочного экспериментатора-естественника вызывают улыбку
жалости. Впрочем, что ж, были века, когда почитался мыслитель в белом
хитоне, а фигура в прожженном фартуке удостаивалась снисходительного
взгляда. Равновесие должно соблюдаться.
Однако я снова уклонился. Тишина стояла... Оглушительная? Не то слово.
Стояла растворяющая тишина. Чувства погружались в нее без остатка,
обострялись до предела, как бы пронизывая собой все пространство и образуя
с ним единую электрическую сеть, которая отзывалась и на холодный свет
дальней звезды, и на сухой запах песка, и на темную геометрию равнины.
Долгое время я лежал, созерцая звездное небо. Не знаю сколько - часы я
убрал в палатку, чтобы их тиканье не стало помехой (часы на руке - это уже
пульс двадцатого века). Оставалось лишь то воздействие, которое пустыня
оказывала на человека и тысячу лет назад. Другое дело, что объект
воздействия, то есть я сам, принадлежал не прошлому, а настоящему. Тут
ничего нельзя было изменить, и это меня смущало.
Не без причины, естественно. Мысль о столь необычном эксперименте - не
хочу отрицать - подал я сам. Но как? Я ее прошептал, склонясь к уху
профессора Рокотова, на каком-то нудном заседании, чтобы немного развлечь
его и себя. Боюсь, что она была вызвана не столько теми общими
соображениями, о которых я упоминал, сколько духотой зала, онемением
поясницы и скукой. Во всяком случае, реакция моего учителя и друга была
соответствующей. Он хмыкнул, колыхнулся, так что захрустел стул, и мы
тихонько заговорили о чем-то другом.
Каково же было мое удивление, когда месяц спустя Рокотов вернулся к
моей идее и предложил командировку в пустыню. Кто знаком с Рокотовым, тот
знает смелую неожиданность его решений. Но тут даже я замялся. Каким,
спрашивается, может быть результат такой поездки? Побуду в пустыне, войду,
так сказать, в атмосферу минувшего, а с чем вернусь? С южным загаром?
Ответом было все отметающее мановение пухлой длани, отеческая улыбка и
замечание вскользь о том, что я выгляжу усталым и мне необходим свежий
воздух.
С тем я и отбыл, твердо убежденный, что и на этот раз от меня ждут
нетривиального результата. Рокотов всегда ждал от нас нетривиальных
результатов, ибо первой его заповедью было: "Всякий, кто приходит ко мне,
- гений, пока он не докажет обратного".
Но каким все-таки может быть итог бдения историкопсихолога под звездами
Средней Азии?
Сколько я ни вглядывался в трепетное мерцание Млечного Пути, ничего
путного мне в голову не приходило. Понять ход мыслей какого-нибудь
Магомета в связи с воздействием на него пустынь? Наивно. Никаких
божественных откровений я не узрю, даже впав в галлюцинации. Заведомо не
та психология! Созерцая звезды, я при всем желании не мог забыть, что это
огненные шары ядерных реакций, что свет оттуда летит дольше, чем длится
вся история религий, что все эти светлые точки - солнца других небес, и
кто-то живет под их лучами, может быть, думая о том же, что и я.
Правильней было бы не забивать голову размышлениями, что я и попытался
сделать, благо пустыня обладает успокоительной властью. Она затягивает,
как в омут, где все неподвижно и времени нет, только с забытьем это не
имеет ничего общего. Какое там забытье, если чувства отзываются на дробное
мерцание звезд, запах остывающего песка, тишину и мрак, а мысли скользят
плавно и прихотливо, словно струи над яркими камешками дна, чей узор
подобен вязи восточных ковров.
Подобен вязи восточных ковров... Позвольте, а не отсюда ли сама эта
вязь?! Почему ни одна лесная страна, где краски природы щедрей и
разнообразней, вроде бы не славилась коврами? Может быть, узоры ковров -
это духовное возмещение цветового однообразия голых пространств?
Столь неожиданная и прихотливая мысль меня позабавила. Ее, как спорную
мелочь, вполне можно было выложить перед Рокотовым, если не появится
ничего другого.
Рука затекла, заставив сменить позу.
И тут я заметил в палатке свет.
С досадой я подумал, что надо встать, пойти и укротить фонарик. Все
экспедиционное снаряжение мне предоставил Рокотов, заядлый, несмотря на
свою тучность, бродяга. В числе прочего был и фонарик, длинный, увесистый,
заграничный. Свет его обладал прожекторной силой, но что-то в нем
коротило, отчего он то и дело самопроизвольно включался.
Все-таки техника не оставила меня в покое даже в этом библейском
уголке!
Я встал и пошел. И, не дойдя до палатки, вспомнил, что еще утром вынул
из фонаря батарейки, чтобы они ненароком не разрядились. И что,
следовательно, фонарик гореть не может.
Смысл ошеломляющего открытия доходит не сразу. Я успел отдернуть полог,
прежде чем меня ошпарила очевидная догадка: в палатке нечему гореть!
Почти одновременно я увидел приткнутый в кармашек брезента фонарь. Он
горел.
Если я тогда чем и был поражен, то прежде всего своей ошибкой. Раз
фонарик горит, значит, я только хотел вынуть батарейки, а в
действительности их не вынул, и несовершенный поступок запомнился мне как
совершенный.
Все так, другого объяснения быть не могло. Но, протягивая руку, чтобы
удостовериться, я уже знал, что оно неверно. Я точно помнил, что вынимал
батарейки. Настолько отчетливо и несомненно, что когда я взял фонарик и
ощутил в руке легкость полой трубки, то воспринял это как нечто очевидное.
Ибо вопреки тому, что часто говорят и пишут, факт порой легче оспорить,
чем представление о нем.
Машинально я пошарил в кармашке полога, куда должен был положить
вынутые батареи. Они были там. Все три.
И тут мне стало не по себе. Очень не по себе. Ведь в руке у меня светил
пустой фонарик!
Не знаю, зачем я вышел с ним наружу. Он исправно озарял пространство,
вокруг которого тотчас сгустился мрак.
Я сел и тупо уставился на фонарик.
Передо мной было несомненное чудо.
Человек другой эпохи в подобной ситуации упал бы ниц или убежал без
оглядки. Этим я вовсе не хочу его принизить. Конечно, он суеверно
поклонялся богам, но наивной веры и сейчас хватает, поэтому могучий взлет
космических кораблей не дает нам права смотреть на кого-нибудь свысока.
Просто такой скорей всего могла быть тогдашняя реакция на чудо. У меня она
была иной: я усомнился в своих ощущениях. Закрыл, потом снова открыл
глаза, отвинтил крышку и потряс фонарик в слабой надежде, что оттуда
выскочит застрявшая батарейка. А когда она не выскочила, я засунул туда
палец, чтобы все-таки проверить, пусто там или нет. Тоже не очень логичный
поступок. Излишний, если на то пошло.
Я рассмеялся, может быть, чересчур нервно. Что ищешь, то и находишь!
Бога с ангелами, джинна или дракона я увидеть не мог, зато мне явилось
вполне современное, как и подобает, техническое чудо...
Дальше я стал размышлять спокойней.
Собственно, что есть чудо? То, что противоречит всем нашим
представлениям о мире. Чуда, так сказать, абсолютного не существует.
Банальный сегодня телевизор у рационалиста восемнадцатого века, пожалуй,
вызвал бы нервное потрясение. С другой стороны, некоторые мои
современники, тоже вполне просвещенные люди, склонны полагать чудом
Баальбекскую веранду, тогда как сами ее строители считали веранду,
разумеется, не чудом, а обычным, хотя и крупным, "производственным
объектом". Наподобие Братской ГЭС, что ли.
Столь же противоречиво мы оцениваем и явления природы. Однажды после
короткого летнего дождя я залюбовался капельками воды в листьях шиповника.
Некоторые, как положено, радужно переливались в лучах солнца, другие
оставались холодно-прозрачными. Стоило повернуть голову, как лучистые
капли меркли, а бесцветные вспыхивали дрожащим св
1 2 3



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.