Лихорадка скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Фантастика .: Брэдбери, Рэй .: Лихорадка


Постраничное чтение книги онлайн Рэй Брэдбери. Лихорадка.txt

Скачать книгу можно по ссылке Рэй Брэдбери. Лихорадка.txt
1 2
Рэй Брэдбери. Лихорадка

-----------------------------------------------------------------------
Ray Bradbury. Fever Dream. Пер. - Б.Ерхов
-----------------------------------------------------------------------



Его уложили между свежими чистыми простынями, а рядом на столе под
неяркой розовой лампой всегда стоял наготове стакан с отжатым апельсиновым
соком. Стоило Чарльзу позвать, и голова папы или мамы тут же просовывалась
в дверь и они проверяли, как у него дела. В комнате была прекрасная
акустика: отсюда он хорошо слышал, как прокашливает каждое утро свое
фарфоровое горло унитаз, как стучит по крыше дождь, как бегают по своим
тайным ходам за стенкой хитрые мыши и как внизу на первом этаже поет в
клетке канарейка. Если ты внимателен, болеть не скучно.
Ему, Чарльзу, было тринадцать. Стояла середина сентября, и природа уже
занялась осенним пожаром. Ужас охватил его на третий день болезни.
Стала меняться его рука. Его правая рука. Он глядел на нее, а она
лежала совершенно отдельно, покрываясь капельками пота и полыхая от жара.
Вот она задрожала и чуть передвинулась. И тут же застыла, меняя цвет.
После обеда снова пришел доктор и простучал его тонкую грудь, ударяя в
нее пальцами, как в маленький барабан. "Как вы себя чувствуете?" - спросил
доктор, улыбаясь. "Знаю, знаю, можешь не говорить: простуда чувствует себя
отлично, а я - хуже некуда! Ха-ха-ха!" - засмеялся он своей дежурной
шутке.
Но Чарльз не смеялся: для него это ужасное затертое присловие
оборачивалось реальностью. Шутка неотступно преследовала его: мысли
постоянно то и дело возвращались к ней и каждый раз в бледном ужасе
отшатывались. Доктор понятия не имел, как жестоко шутил! "Доктор, -
прошептал Чарльз, побледнев и не поднимая головы, - что-то происходит с
моей рукой. Она мне как будто не принадлежит. Сегодня утром она
изменилась, стала какой-то другой, чужой. Я хочу свою руку обратно - чтобы
она снова стала моей, старой. Доктор, сделайте что-нибудь!"
Широко улыбнувшись, доктор похлопал его по руке.
- У тебя прекрасная рука, сынок! Тебе в лихорадке что-то привиделось.
- Она изменилась, доктор, я говорю, изменилась! - крикнул Чарльз,
жалостливо поднимая свою бледную непослушную руку. - Она изменилась!
В ответ доктор подмигнул:
- Мы избавим тебя от таких сновидений вот этой розовой пилюлей, - и он
положил на язык Чарльзу таблетку. - Проглоти!
- И рука переменится, снова станет моей?
- Конечно, станет.
В доме царила тишина, когда доктор покидал его на своем автомобиле под
спокойным голубым сентябрьским небом. Где-то внизу, в мире кухонной
утвари, тикали часы. Чарльз лежал и смотрел на свою руку.
Она не менялась. Она оставалась чужой.
За стенкой дул ветер. На холодное стекло окна падали листья.
В четыре пополудни стала меняться другая его рука. Постепенно она
превращалась в один пылающий лихорадочный сгусток нервов.
Она пульсировала и изменялась клетка за клеткой. Билась единым большим
разгоряченным сердцем. Ногти на пальцах сначала посинели, потом стали
красными. Рука менялась примерно с час и, когда процесс закончился,
выглядела самой обыкновенной. Но она не была обыкновенной. Она больше не
составляла с ним одно целое, не жила вместе с ним. Мальчик лежал, с ужасом
смотрел на нее, а потом в изнеможении заснул.
В шесть вечера мать принесла ему суп. Он не дотронулся до супа.
"У меня нет рук", - объявил он, не открывая глаз.
- У тебя нормальные, хорошие руки, - сказала мать.
- Нет, - пожаловался он. - Мои руки пропали. У меня как будто обрубки.
Ох, мама, мама, обними, обними меня, я боюсь!
Ей пришлось накормить его с ложечки.
- Мама, - сказал он ей, - вызови, пожалуйста, доктора!
Пусть он посмотрит меня еще раз, мне очень плохо.
- Доктор приедет позже, в восемь, - сказала она и вышла из комнаты.
В семь, когда в темных углах стала сгущаться ночь, а он сидел на
кровати, он вдруг почувствовал, как всo это началось опять - сначала с
одной его ногой, потом - с другой. "Мама! Сюда! Быстро!" - крикнул он.
Но стоило маме войти, как всo прекратилось.
После того как она ушла вниз, он больше не сопротивлялся: он лежал, а в
его ногах, внутри них, что-то ритмично билось, ноги разогревались,
становились горячими докрасна, комната заполнялась исходившим от них
теплом. Жар наползал снизу вверх, от пальцев до лодыжек и дальше - до
колен.
- Можно войти? - с порога комнаты ему улыбался доктор.
- Доктор! - закричал Чарльз. - Скорее! Сбросьте с меня одеяло!
Доктор снисходительно поднял край одеяла.
- Все в порядке. Ты жив и целехонек. Немного потеешь. Тебя лихорадит. Я
же предупреждал тебя, сорванец, чтобы ты не вставал с постели, - и он
ущипнул мальчика за влажную розовую щеку. - Таблетка помогла? Рука снова
стала твоей?
- Нет, нет, теперь то же самое с другой моей рукой и с ногами!
- Ну тогда придется дать тебе еще три таблетки - по одной на каждую
конечность, мое золотко, - посмеялся доктор.
- Они помогут? Пожалуйста, пожалуйста, доктор! Что со мной?
- Легкий случай скарлатины с простудным осложнением.
- Во мне живут бактерии, да? От которых родится еще много маленьких
бактерий?
- Да.
- А вы уверены, что у меня скарлатина? Вы ведь не делали анализов?
- Наверное, я способен отличить одну болезнь от другой, когда вижу ее
перед собой, - холодно и властно сказал доктор, измеряя пульс.
Чарльз лежал молча, пока доктор заученными движениями собирал свой
медицинский чемоданчик. Потом в тихой комнате полилась тихая неуверенная
речь, глаза у мальчика зажглись, он вспоминал:
"Я читал один раз книжку. Про каменные деревья. Их древесина
превратилась в камень. Эти деревья падали и гнили, в них проникали
минеральные вещества, вещества стали накапливаться и превратились в
деревья - только не в настоящие, а в каменные", - мальчик умолк. В теплой
тишине комнаты было слышно его дыхание.
- Ну и что? - спросил доктор.
- И вот я подумал, - сказал Чарльз, сделав паузу, - бактерии растут,
так ведь? На уроках биологии нам рассказывали об одноклеточных животных -
об амебах и еще других. Миллионы лет назад они все собирались и собирались
вместе, пока их не стало так много, что они смогли образовать первое тело.
А клетки продолжали собираться, и их комки становились все больше, пока -
раз! - и не появилась рыба, а потом, может, в конце концов и мы сами, так
что мы - всего только комок клеток, которые решили держаться вместе, чтобы
помогать друг другу. Это ведь так? - и Чарльз облизал пересохшие губы.
- К чему ты это говоришь? - доктор нагнулся к мальчику.
- Я должен сказать это, доктор, должен! - почти прокричал мальчик. - А
что если представить - вы только представьте, - что если, как в
стародавние времена, микробы соберутся вместе, и решат объединиться в один
комок, и будут размножаться и расти, и...
Белые руки мальчика ползли по его груди к горлу.
- И захватят человека! - крикнул Чарльз.
- Захватят человека?
- Да! Что если они решат стать человеком? Стать мной, моими руками,
ногами? Что если болезнь может убить человека и все-таки жить в нем?
Чарльз успел вскрикнуть.
Руки были на горле.
Громко закричав, доктор рванулся к нему.
В девять часов вечера отец с матерью проводили доктора до автомобиля.
Отец подал ему медицинский чемоданчик. Дул прохладный ночной ветер, и
разговор продлился несколько минут:
"Следите за тем, чтобы он не развязался, - сказал доктор. - Иначе он
может покалечить себя".
- Доктор, он выздоровеет? - мать на мгновение прижалась к его руке.
Врач похлопал ее по плечу.
- Я ваш домашний доктор уже тридцать лет! У него легкая лихорадка. С
галлюцинациями.
- Но эти синяки на горле. Он чуть не задушил себя!
- Следите, чтобы он не развязался, и утром он будет в полном порядке.
Автомашина тронулась и поехала по темной сентябрьской дороге.
В комнатке было темно. В три утра Чарльз все еще не спал. Постель в
изголовье и под спиной взмокла от пота. Им полностью овладел жар. У него
уже не было рук и ног, стало изменяться туловище. Он больше не метался на
кровати, а только с безумной сосредоточенностью смотрел вверх, на огромное
голое пространство потолка. Какое-то время он бился на постели и кричал,
но постепенно устал и охрип, и мать уже который раз за ночь поднималась в
его спальню с полотенцем и увлажняла ему лоб. Он лежал молча со связанными
руками.
Он чувствовал, как изменяются стенки и сосуды его тела, как замещаются
органы, как, подобно вспыхнувшим волнам розового спирта, загорелись его
легкие. В комнате царил полумрак: ее освещали сполохи неровного света,
словно горел камин.
У него уже не было тела. От тела ничего не осталось. Оно лежало под
ним, заполненное пронизывающей пульсацией какого-то жгучего и усыпляющего
лекарства. Голова отделилась от тела, ее словно срезало гильотиной, и
теперь она лежала отдельно, светясь, на полуночной подушке, в то время как
тело, лежащее тут же, все еще живое его тело, принадлежало кому-то
другому. Болезнь пожрала его и, пожрав, воспроизвела себя в виде его
точного горячечного подобия. Тонкие, почти невидимые волоски на руках,
ногти на руках и на ногах, царапины и даже маленькая родинка на правом
бедре - все было воссоздано с абсолютной точностью.
"Я мертв, - подумал он. - Меня убили, хотя я все-таки живу. Мое тело
мертво, оно стало болезнью, и никто об этом не узнает. Я буду ходить среди
людей, но это буду не я, это будет что-то другое, что-то насквозь дурное и
злое, такое большое и такое злое, что трудно поверить, вообразить. Это
что-то будет покупать себе ботинки, пить воду и даже, может, когда-нибудь
женится и совершит больше всего зла на свете".
А тепло тем временем ползло вверх по шее и разливалось по щекам, как
горячее вино, губы горели, веки вспыхнули и занялись огнем, как сухие
листья. Из ноздрей в такт дыханию вырывалось холодное голубое свечение -
тихо и беззвучно.
Ну вот и все, подумал он. Сейчас оно захватит мою голову и мозг, войдет
в каждый глаз, в каждый зуб, во все зарубки памяти, в каждый волосок, в
каждую морщинку ушей, и от меня не останется ровным счетом ничего.
Он чувствовал, как мозг заливает кипящая ртуть, как его левый глаз,
сжавшись, едва не выскочил из глазницы, а потом, изменившись, нырнул в
глазницу, как проворная улитка в свою раковину. Левый глаз ослеп. Он
больше не принадлежал ему. Он стал вражеской территорией. Исчез язык, его
словно отрезало. Онемела и пропала левая щека. Ничего не слышало левое
ухо. Теперь оно принадлежало кому-то другому, существу, рождавшемуся в
этот момент на свет, неорганическому, минеральному существу, заменявшему
сейчас собою сгнившее бревно, болезни, вытеснявшей здоровые живые клетки.
Он попытался закричать, и у него хватило сил вскрикнуть громко, резко и
пронзительно как раз в тот миг, когда под напором врага обрушился его
мозг, пропали правые глаз и ухо, и он оглох и ослеп, превратившись в нечто
ужасное, объятое огнем, болью, паникой и смертью.
Крик оборвался прежде, чем поспешившая на помощь мать перешагнула порог
его комнаты.
Утро в тот день выдалось хорошее и ясное, со свежим ветерком,
поторопившим доктора на дорожке, ведущей к дому. Наверху, в окне, он
заметил полностью одетого мальчика. Мальчик не помахал рукой в ответ,
когда доктор приветственно махнул ему, одновременно восклицая: "Я не верю
своим глазам! Уже на ногах? Боже мой!"
Он едва не взбежал вверх по лестнице. Задыхаясь, врач вошел в спальню.
- Почему не в постели? - грозно спросил он. Он простучал узкую
мальчишескую грудь, измерил пульс и температуру.
- Невероятно! Абсолютно здоров! Ей-богу, он совсем выздоровел!
- Я больше никогда не буду болеть, - заявил мальчик серьезным тоном,
стоя у окна и глядя в него. - Никогда в жизни.
- Надеюсь, что нет. В самом деле, ты прекрасно выглядишь, Чарльз!
- Доктор?
- Да, Чарльз?
- Я могу пойти в школу уже сегодня?
- Успеешь и завтра. Тебе так хочется в школу?
- Да! Школа мне нравится. И все ребята в школе. Я буду играть с ними, и
бороться, и плеваться на них, и дергать девочек за косички, и пожимать
учителю руку, и вытирать руки о пальто в раздевалке, а потом, когда
вырасту, буду путешествовать по всему свету, и пожимать руки всем людям, и
еще я женюсь, и заведу много детей, и буду ходить в библиотеки и листать в
них много-много книг, и буду делать все, все! - говорил мальчик, глядя
куда-то в сентябрьское небо. - Кстати, как вы меня называли?
- Как называл? - удивился доктор. - Чарльз, как же иначе?
- Что ж, имя не хуже любого другого, - пожал мальчик плечами.
- Я рад, что тебе хочется в школу, - сказал доктор.
- Жду ее не дождусь, - улыбнулся мальчик. - Спасибо вам за помощь,
доктор! Пожмем друг другу руки!
- С удовольствием!
Они торжественно пожали друг другу руки. Через открытое окно в комнату
ворвался свежий ветер. Рукопожатие длилось почти минуту, мальчик вежливо
улыбался старику и благодарил его.
Потом, громко хохоча и бегом обогнав доктора на лестнице, мальчик
проводил его до автомобиля. Мать с отцом тоже спустились пожелать ему на
прощание счастливого пути.
- Здоров, словно и не болел! - сказал доктор. - Невероятно!
- И набрался сил, - сказал отец. - Он сам развязался ночью. Правда,
Чарльз?
- О чем ты говоришь? - спросил мальчик.
- О том, что ты развязался самостоятельно. Как только тебе это удалось?
- А... это, - протянул мальчик. - Но это было давным-давно.
- Конечно, давным-давно!
Взрослые засмеялись, и, пока они смеялись, мальчик молча провел ногой
по дорожке, едва коснувшись, погладив голой ступней несколько суетившихся
на ней муравьев. Незаметно от занятых беседой родител
1 2



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.