Мартовский выползень скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Фантастика .: Кинг, Стивен .: Мартовский выползень


Постраничное чтение книги онлайн Стивен Кинг. Мартовский выползень.txt

Скачать книгу можно по ссылке Стивен Кинг. Мартовский выползень.txt
1
Стивен Кинг. Мартовский выползень

---------------------------------------------------------------
Известен так же под названием "Земляничная весна"
В сборник "Ночная смена"
---------------------------------------------------------------


Я прочел эти два слова в сегодняшней утренней газете, и как же
во мне сразу все всколыхнулось. Это случилось восемь лет назад,
почти день в день. В разгар событий я увидел себя в программе
общенационального телевидения - в информационном выпуске Уолтера
Кронкайта. Мое лицо всего лишь мелькнуло в толпе за спиной
ведущего репортаж, но предки все равно меня углядели. Тут же
раздался междугородный звонок. Отца интересовало положение дел в
моей трактовке; в его тоне слышались наигранная беспечность и
мужская доверительность. Мать хотела одного: чтобы я немедленно
приехал. Мне этого совсем не хотелось. Я был заинтригован.
Заинтригован этой весенней хмарью с густыми туманами и тенью
хладнокровного убийцы, незримо блуждавшего под покровом тумана
восемь лет назад. Тенью Мартовского Выползня.
В Новой Англии про такую весну говорят "молочный кисель", так
уж повелось с незапамятных времен. Случается она раз в десять
лет. Что касается событий той памятной весны в коледже Нью-Шарон
Тичерз, то если они и были связаны с определенным циклом,
высчитать его пока еще никому не удалось.
Оттепель пришла в Нью-Шарон 16 марта 1968 года, положив конец
самой суровой зиме за последние двадцать лет. Безостановочно шел
дождь, и запахи моря разносились за десятки миль от
атлантического побережья. Потекли сугробы, кое-где достигавшие
метра, дорожки кампуса превратились в сплошную кашу. Скульптуры
из снега, простоявшие два месяца после зимней ярмарки, начали
оседать и расползаться. Потекли слезы у карикатурного Линдона
Джонсона, вылепленного перед входом в студунческое общежитие.
Голубка возле Прашнер Холла растеряла свои ледяные перышки, и уже
тут и там уныло проглядывал каркас.
Ночью опустился туман и пополз по узким улицам и автострадам.
Похожий на сигаретный дым, он накрыл торговые ряды, низко
стелился по речке, в нем утонул небольшой мост и пушки времен
Гражданской войны, - одни сосны торчали, словно кто-то тыкал в
небо пальцами. Все казалось чуть смещенным, странным, немного
сказочным. Беспечный посетитель студенческой столовой, выходя на
улицу из ярко освещенного зала с его сутолокой и надрывающимися
музыкальными автоматами и ожидая увидеть морозное звездное небо,
неожиданно попадал в безмолвие туманов, в котором можно было
расслышать только собственные шаги и пенье воды по допотопным
желобам. Того гляди, мимо тебя прошмыгнет какой-нибудь голем или
тролль, а обернешься - и вместо столовки у тебя за спиной тисовые
рощи да болотца с поднимающимися испарениями, или магический круг
друидов, или северное сияние.
В тот год музыкальные автоматы играли "Грустную любовь", и
"Хей, Джуд" (снова и снова), и "Ярмарку в Скарборо".
Вечером, в десять минут восьмого, студент-первокурсник Джон
Данси, возвращаясь в общежитие, с криком выронил все свои книжки,
наткнувшись на труп в тихом уголке автостоянки перед отделением
зоологии; это была девушка с перерезанным горлом и с таким
блеском в глазах, словно минуту назад она отпустила самую удачную
шутку в своей жизни. Данси, чьей специальностью была педагогика,
а факультативом - устная речь, начал кричать и долго не мог
остановиться.
Следующий день выдался ненастным и угрюмым. На уроках всех
одолевали одни и те же вопросы : кто? почему? когда поймают? И
особенно интригующий: ты ее знал?
Да, мы встречались в художественных мастерских.
Да, друг моего соседа в общаге встречался с ней в прошлом
семестре.
Да, она как-то попросила у меня прикурить. Мы сидели за
соседними столиками.
Да, мы с ней...
Да... да... еще бы!
Не было студента, который бы не знал Гейл Керман с отделения
изобразительного искусства. При хорошей фигурке она носила
"стариковские" очки. У мужского населения она пользовалась
успехом, но девочки, жившие с нею в одной комнате, ненавидели ее.
Она редко назначала свидания, хотя другой такой шлюшки не было во
всем колледже. Она была некрасивая, но обаятельная. С легким
характером, но немногословная и скупая на улыбки. В ее послужном
списке были лейкемия и аборт. Ко всему прочему, она оказалась
лесбиянкой, и ее зарезал парень, с которым у нее был роман.
Семнадцатого марта, когда Нью-Шарон утонул в "киселе с молоком",
Гейл Керман стала местной знаменитостью.
Вскоре появились полдюжины полицейских машин и почти все
припарковались перед входом в Джудит Франклин Холл, где жила
Керман. Когда я проходил мимо, меня остановили и попросили
предьявить студенчиское удостоверение. У меня хватило ума
показать то, на которое я сфотографировался без клыков вампира.
- При тебе нож есть? - расставил силки полицейский.
- Вы насчет Гейл Керман? - спросил я, после того как объяснил
ему, что если у меня и есть смертоносное оружие, так это брелок
"заячья лапка".
- А почему ты спросил? - тут же набросился он на меня.

В результате я опоздал в класс на пять минут.
Весна растеклась "молочным киселем", и в тот вечер никто не
рискнул пройтись в одиночку по кампусу - полуреальному,
полуфантастическому. Снова подполз туман, густой и вкрадчивый,
принеся с собой запахи моря.
Я уже два битых часа вымучивал работу о Джоне Мильтоне, когда
около девяти вечера в комнату общаги ворвался мой сосед с криком:
- Его поймали! Сам слышал в столовке.
- От кого?
- Я его не знаю. Короче, это сделал ее дружок. Карл Амалара.
Я откинулся на спинку стула, одновременно со вздохом
облегчения и разочарования. Такое имя от фонаря не назовут. Итак
еще одно гнусное преступление на почве ревности.
- Вот и отлично, - сказал я.

Он ушел раззванивать новость по всей общаге. Я перечитал свои
рассуждения о Мильтоне, ничего не понял, порвал работу и начал
заново.
На следующий день газеты поместили фотографию Амалары - весьма
выигрышную, могли бы найти и похуже, - сделанную, видимо, по
случаю окончания школы: такой грустный мальчик, смуглое лицо,
темные глаза, на носу следы от оспин. Амалара пока не признался,
но слишком много фактов говорило против него. Последний месяц он
и Гейл Керман часто ссорились, а неделю назад вообще разорвали
отношения. Сосед Амалары сказал, что тот ходил "какой-то
подавленный". В сундучке под кроватью полиция обнаружила
семидюймовый охотничий нож из магазина "Л. Л. Бинза", а также
карточку убитой, изрезанную ножницами.
Рядом с фотографией Амалары газеты поместили снимок Гейл
Керман - весьма неважный: по виду скромненькая блондиночка в
очках и рядом с ней собака. Блондинка щурилась и кривила губы в
вымученной улыбке. Одна ее рука лежала на голове собаки. Все
казалось убедительным. Должно было казаться убедительным.
Ночью снова подобрался туман - даже не по-кошачьи, а скорее
по-пластунски. Я решил пройтись. Болела голова, и я вышел
подышать свежим воздухом; пахло промозглой весенней сыростью,
перед которой неохотно отступал снег, обнажая стариковские
проплешины прошлогодней травы.
Эта ночь врезалась мне в память, как одна из самых прекрасных.
Под нимбами фонарей прохожие - шепчущиеся тени - напоминали
идущих в обнимку влюбленных. Талый снег играл и пел, играл и пел
в водостоках, и в песне чудились голоса моря, ушедшего от
берегов.
Я бродил почти до полуночи, пока весь не вымок, по ветвистым
дорожкам, среди теней и приглушенных шагов. Кто поручится, что
мне не встретилась тень того, о ком вскоре заговорят как о
Мартовском Выползне? Я, например, не поручусь: лица надежно
скрывал туман.

Утром меня разбудил шум в холле. Я высунулся, наспех
приглаживая волосы обеими руками и пытаясь пошевелить языком,
который, как гусеница, прилип к небу. Я хотел спросить, кого там
еще к нам зачислили, но мой вопрос опередили.
- Новая жертва, - крикнул кто-то, бледный от возбуждения. -
Так что его выпустили.
- Кого?
- Амалару! - радостно сказал второй. - Когда это случилось,
Амалара сидел в кутузке.
- Что случилось-то? - терпеливо спрашивал я. Ничего, говорил я
себе, разберемся. Сейчас все станет на свои места.
- Этот тип убил ночью новую жертву. И теперь ищут, куда он ее
дел.
- Кого? Жертву?
Передо мной опять качнулось чье-то бледное лицо:
- Голову! Он ее обезглавил!

Колледж Нью-Шарон и сегодня не из больших, а тогда был еще
меньше - о таких заведениях специалисты по связям с
общественностью говорят "студенческая коммуна". Это и была
коммуна, во всяком случае восемь лет назад: при встрече все
кивали друг другу, хотя могли ни разу словом не перекинуться.
Кивая той же Гейл Керман, ты понимал, что где-то ты наверняка ее
видел.
Другое дело Энн Брэй; тут гадать не приходилось. Годом раньше
она заняла второе место в конкурсе "Мис Новая Англия": она там
потрясно вертела зажженный с двух сторон жезл под мелодию "Ты
рассмотри меня получше". С серым веществом у нее тоже был полный
порядок - редактор студенческого еженедельника (вернее сказать,
газетного листка, в основном заполненного политическими
карикатурами и выпендрежными письмами), участник драматического
кружка и президент местного отделения Национальной женской
организации. На первом курсе, когда я был совсем еще молодой и
горячий, я как-то раз передал в ее газетку материал на колонку, а
ее саму попросил о свидании - и получил сразу два отказа.
И вот сейчас она мертвая... хуже, чем мертвая.

Утром, по дороге на занятия, я кивал своим знакомым или бросал
"привет" с какой-то особой старательностью, словно хотел этим
сгладить бесцеремонность, с какой я их в упор разглядывал. А они,
в свою очередь, меня. Среди нас был черный человек. Черный, как
массивные пушки времен Гражданской войны, то и дело
обволакиваемые туманом. Мы вглядывались друг другу в лицо, ища
эту самую черноту.
На этот раз арестов не последовало. Полицейские машины, как
голубые жуки, круглосуточно ползали в тумане по студенческому
городку с восемнадцатого по двадцатое, и свет фар тыкался во все
углы и закоулки. Администрация ввела комендантский час - 21.00.
Влюбленная парочка, имевшая глупость обниматься в рощице, что за
Домом выпускников, угодила в участок, где ее промурыжили три
часа.

Двадцатого прозвучала ложная тревога, после того, как на той
же стоянке, где была убита Гейл Керман, обнаружили парня в
бессознательном состоянии. Совершенно потерявший голову
участковый полицейский, даже не пощупав пульс, положил тело на
заднее сиденье, прикрыл лицо местной топографической картой и,
врубив сирену, погнал машину через вымерший кампус в ближайшую
больницу. Вой стоял такой, будто сонмище ведьм летело на шабаш.
На полдороге покойник сел и тупо спросил: "Где я, а?" С
полицейским едва не случился родимчик, чудом в кювет не угодил.
Тот, кого он принял за покойника, оказался первокурсником
Доналдом Моррисом. Два дня тот пролежал с тяжелым гриппом -
кажется, гонконгским, хотя могу и ошибаться,- а тут потащился в
столовку за супом и жареными хлебцами и на тебе, хлопнулся в
обморок.
А ростепель продолжалась. Люди собирались кучками, причем
кучки эти быстро распадались и так же быстро возникали.
Невозможно было слишком долго видеть одни и те же лица - в голове
начинали крутиться нехорошие мысли. Слухи распространялись со
скоростью света. Кто-то видел уважаемого профессора-историка
возле моста и он якобы то рыдал, то хохотал, как безумный. Кто-то
слышал, что Гейл Керман перед смертью написала кровью два
пророческих слова на стоянке возле отделения зоологии. А еще
говорили, что это ритуальные убийства с политической окраской и
совершены они якобы экстремистом, бывшим членом организации
"Студенты за демократическое общество", в знак протеста против
войны во Вьетнаме. Это уж вообще не лезло ни в какие ворота. В
Нью-Шароне эсдэовцев было семь душ. Одна такая акция, и от
местной организации мокрого бы места не осталось. Из этой "утки"
родились совсем уже зловещие слухи, которые распространялись
здешними правыми. Короче, в течение сумасшедшей ростепельной
недели мы все только тем и занимались, что высматривали повсюду
экстремистов.
Репортеры, кидавшиеся из одной крайности в другую, дружно
игнорировали очевидную схожесть почерка нашего убийцы с
действиями знаменитого Джека Потрошителя, предпочитая искать
аналогии в далеком 1819 году. Энн Брэй была найдена на раскисшей
земле, однако не было никаких следов - ни нападавшего, ни жертвы.
Бойкий журналист из Нью-Гэмпшира, явно питавший слабость к
мистике, окрестил убийцу Мартовским Выползнем в честь
небезызвестного доктора Джона Хокинса из Бристоля, прикончившего
пятерых своих жен различными аптекарскими инструментами. Отчасти,
наверное, из-за отсутствия на мокрой земле каких бы то ни было
следов эта кличка сразу закрепилась за убийцей.
Двадцать первого зарядил дождь. Торговые ряды в виде каре и
сам внутренний дворик превратились в стоячее болото. Полиция
объявила, что сокращает количество патрульных машин вдвое, зато
внедряет переодетых детективов, мужчин и женщин.
Студенческая газета вышла с резкой, хотя и не совсем внятной
редакционной статьей. Смысл ее сводился к тому, что из-за этого
маскарада с ряжеными полицейскими, изображающими из себя
студентов, невозможно будет отличить чужака-преступника от
подставных фигур.

Вместе с сумерками снова опустилась туманная мгла и не спеша,
словно бы в раздумьи, поползла по улочкам, накрывая дома один за
другим. Вся такая легкая, бесплотная и при этом неумолимая,
зловещая. В том, что Мартовский Выползень был мужчина, никто не
сомневался, а его сообщницей была эта мгла - женщина... такое у
меня было ощущение. Наш маленький колледж словно угодил ненароком
в пылкие объятия двух безумцев, чье брачное ложе было освящено
кровью. Я сидел, курил, смотрел, как вспыхивают огни в
сгущающихся сумерках, и задавался вопросом: "Все ли на этом
закончилось?" В комнату вошел мой сосед и тихо прикрыл за собой
дверь.
- Скоро пойдет снег, - сказал он.
Я обернулся.
- Что, объявили по радио прогноз?
- Нет, - сказал он. - Тут прогноз не нужен. Про весенний
"молочный кисель" слышал?
- Вроде слышал, - сказал я. - В детстве. Это что-то из
лексикона наших бабушек.
Он стоял рядом, глядя в окно на подступающую тьму.
- Бабье лето не
1



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.