Дезертир скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Фэнтези .: Валентинов, Андрей .: Дезертир


Постраничное чтение книги онлайн Андрей Валентинов. Дезертир.txt

Скачать книгу можно по ссылке Андрей Валентинов. Дезертир.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
, покрытое тяжелыми тучами небо и слушал,
как скрипит несмазанными колесами телега. Мы ехали медленно,
останавливаясь в каждой деревне, и мне то и дело хотелось поторопить
лейтенанта Дюкло, чтобы он не медлил. Мне надо найти "Синий циферблат"!
Он был где-то впереди, я чувствовал это! Чувствовал - но каждый раз
заставлял себя сдерживаться. Да, я спешу, но торопить этих парней
нельзя. Идти быстрее они не могут - обувь плоха, у большинства ноги
разбиты в кровь, и любой нормальный командир остановился бы в ближайшей
деревне минимум на неделю. Лейтенант Дюкло делает, что может. Мне даже
начал нравиться этот нескладный парень, из которого в настоящей армии
вышел бы неплохой сержант. К сожалению, сын мебельщика из Сен-Марсо
выбрал другую дорогу. И очень жаль, что он слишком любит поговорить. В
каждом селе лейтенант непременно выступает перед испуганной толпой
крестьян, разъясняя им суровую мудрость Конвента, решившего сровнять с
землей город Лион и основать на его месте Свободную Коммуну. И сейчас, в
дороге, он, не имея слушателей, то и дело подходит к моей телеге,
пытаясь завести беседу. Хорошо еще, гражданин Леруа каждый раз объясняет
ему, что национальный агент Шалье нуждается в покое и отдыхе...
Гражданин Леруа не оставлял меня своей опекой. Я уже успел
наслушаться о контузиях, черепно-мозговых травмах и всем прочем,
имеющем, по мнению ротного эскулапа, ко мне самое прямое и
непосредственное отношение. Спасало одно - лекарств в саквояже этого
медицинского светила давно не водилось, а посему мне рекомендовался лишь
полный покой, что меня вполне устраивало. Вначале я посчитал небритого
лекаря полным олухом, но потом понял - гражданин Леруа не виноват. Со
стороны я действительно похож на контуженного. Я решил не спорить -
пусть все идет своим чередом...
- Гражданин Шалье, вы не спите? Проще всего было ответить: "Сплю", а
еще лучше - промолчать, но, похоже, нечистый решил дернуть меня за язык.
- Нет. Наверно, на всю жизнь выспался. Это чистая правда. Спать
совершенно не тянуло. Хотелось просто лежать, глядя в небо и ни о чем не
думая. Но поговорить стоило, ведь лейтенант может что-нибудь знать о
"Синем циферблате"...
- Я хотел у вас спросить. Мы тут с ребятами... то есть с гражданами
разговаривали...
Я уже давно приметил любопытную подробность. "Синие" называли друг
друга исключительно на "ты", как и положено истинным
голодранцам-санкюлотам. Мне же все, включая лейтенанта, говорили "вы".
Похоже, тут не обошлось без той бумаги, что ныне, вновь сложенная
вчетверо, лежит в кармане моего камзола.
Толстая желтоватая бумага с отогнутым краем. Большие неровные буквы.
"Французская Республика, Единая и Неделимая... Комитет общественной
безопасности... Именем Республики... Всем военным и гражданским
властям... Предъявитель сего, гражданин Жан Франсуа Щалье..."
- Так они меня спрашивают... Только поймите меня правильно, гражданин
Шалье...
В голосе лейтенанта слышалась неуверенность, и я его хорошо понимал.
Ибо Жан Франсуа Шалье, национальный агент, посланный от имени
Республики, Единой и Неделимой, с важным и секретным поручением и
имеющий право пользоваться всеми видами транспорта, равно как изымать в
свою пользу любые суммы из гражданских и военных казначейств, мог понять
лейтенанта и не правильно, а в этом случае сына мебельщика не защитит и
вся его рота. Порукой тому подписи, стоящие под последней строчкой
удостоверения. Страшные подписи, способные лишить дара речи даже
лейтенанта из Сен-Марсо: Робеспьер... Вадье... Шовелен... Амару...
Бийо-Варенн...
- Разговоры у нас идут, гражданин Шалье... Давно идут, еще с лета.
Будто в самом Конвенте... Ну плохо, в общем...
- Плохо? - Я чуть не рассмеялся. С чего это в сатанинском логове
будет хорошо?
- Будто измена там. И не просто в Конвенте. Говорят, в каком-то из
комитетов...
Я даже привстал от неожиданности. Плохи, похоже, дела у Единой и
Неделимой, если о таком болтают лейтенанты!
- Ведь что получается, гражданин Шалье! Мы уже восьмой месяц воюем,
сначала в Бретани, потом у Лиона. Считай, десятки деревень прошли, если
не сотни. Хлеба-то везде - завались! Урожай в этом году - девать некуда!
А в Париже хлеба нет. Вот отец пишет - очередь с вечера занимают, и то
не каждому хватает. И разве это хлеб - серый, с отрубями...
Я чуть было не ляпнул, что гражданам санкюлотам отруби в самый раз,
но вовремя прикусил язык. А действительно, почему?
- Париж - большой город, - начал я осторожно. - Крестьяне напуганы,
не спешат везти хлеб. Кроме того, не все хотят продавать хлеб по
"максимуму"...
Лейтенант помотал головой:
- Я с крестьянами говорил... Многие хлеб в Париж везут, а он - как
сквозь землю. Это первое... Потом осел этот...
- Осел?!
Мне показалось, что я ослышался, но Дюкло тут же повторил:
- Осел, гражданин Шалье. Когда мы из Нанта уходили, местный
представитель - гражданин Каррье - праздник устроил. Ну процессия, песни
- все как обычно. А потом смотрим - впереди осел идет. Гражданин Каррье
приказал на осла епископскую митру надеть, а к хвосту Библию
привязать...
Я прикрыл веки, чтобы этот парень не заметил мой взгляд. Жаль, что я
мертвый...
- Там же все верующие, гражданин Шалье! Как же так можно? - Потом
гражданин Каррье приказал на площади иконы сжигать и книги священные. В
Нанте церкви все закрыли... Вы бы видели, как женщины плакали!
- А мужчины уходили в отряды Шаретта и Рош-жаклена, - не сдержался я
и понял, что когда-то уже слыхал об этом. И об осле, и о закрытых
церквах, и об арестах священников...
- Мы хотели в Париж написать, в Конвент. Ведь это провокация, хуже не
придумаешь! А потом пришел "Монитор" из Парижа... Так там такое же
гражданин Шометт устроил. И совсем недавно - в Лионе. Я даже к
гражданину представителю Фуше ходил, а он мне сказал, что это борьба с
фанатизмом. Какая же это борьба?!
Я с интересом покосился на лейтенанта. А парень неглуп!
- Гражданин Фуше приказал все часовни и церкви при кладбищах закрыть.
А потом собрать Библии, требники - книги, в общем, - и на могиле Шалье
сжечь...
Наши глаза встретились, и рот лейтенанта удивленно открылся. Я
поспешил усмехнуться:
- Не родственник. Однофамилец.
Гражданин Дюкло, тут же успокоенный, кивнул, но я знал, что солгал
этому парню. Точнее, сказал лишь часть правды. Я, конечно, не имел
никакого отношения к безумному Шалье, вождю лионских якобинцев, которому
отрубили голову двенадцатью ударами тупого топора. Но тот Шалье, чей
документ спрятан у меня в кармане, был его двоюродным братом. Подумалось
и о другом: такое "родство" может пригодиться...
Тут лейтенанта отвлекли - что-то случилось с одной из повозок, - и я
был избавлен от необходимости отвечать на его скользкие вопросы. Хотя
для себя я уже давно дал ответ. Конечно, никакой измены в Конвенте нет.
Если не считать того, что все эти "граждане представители" - цареубийцы
и преступники, чье место - рядом с гражданином Шалье Лионским, которого
добрые горожане отправили на плаху. И чем больше Единая и Неделимая
будет совершать подобное, тем лучше. Глаза откроются. Они уже
открываются...
Эти дни, проведенные в повозке на старом колючем сене, позволили
привыкнуть к нелепому ощущению - мертвеца среди живых. Я уже знал, что
со стороны кажусь вполне обычным человеком. Я сменил залитую кровью
рубашку и попытался очистить плащ и камзол. Те, кто нашел меня, после
некоторого раздумья пришли к выводу, что я был контужен в бою у дороги,
где какой-то "синий" отряд столкнулся с бойцами армии
Святого Сердца. Меня попытались вынести из боя, но те, кто меня нес,
были убиты - или ранены, - и кровь их залила меня с ног до головы. Такая
версия всех устроила, и я, конечно, не спорил, хотя знал, что эта кровь
- моя. Носить покрытый засохшей кровью камзол было неприятно, но я не
спешил расставаться с ним. Камзол был частью меня - прежнего,
настоящего, того, кем я был. А тот, кем я был прежде, похоже, отличался
предусмотрительностью.
Это я понял в первый же день, когда постарался незаметно осмотреть
свою одежду. Итак, во внутреннем кармане лежало сложенное вчетверо
удостоверение национального агента, в боковом - толстая пачка
ассигнатов, которая столь удивила сержанта, решившего обшарить
покойника. Деньги - более восьмисот ливров - оказались настоящие, хотя
цена этим бумажкам была: невысока. Но под подкладкой камзола я нащупал
нечто более интересное - тяжелые кружочки, размером (память не подвела и
на этот раз) как раз с гинею, которую чеканил двор Его Величества Георга
Английского. Двадцать гиней и еще одна монета, какая-то странная. Не
удержавшись, я попросил нож и аккуратно достал монету из тайника.
...Три ливра - новенькие, сверкающие хорошим серебром. На одной
стороне - крылатый Гений со стилосом, пишущий на большой грифельной
доске, возле которой пристроился маленький галльский петух. Нелепая
надпись "Царство Разума" и год - не Второй, а истинный - 1793-й. На
другой - номинал, непонятная буква "А" и, конечно же, надпись
"Французская Республика". В общем, обычная монета, на которую можно
прожить целый день, а то и два (благо не ассигнат, а настоящее серебро),
если бы не одна странность. Край был испорчен - слева от крылатого Гения
чьи-то руки аккуратно вырезали небольшой треугольник. Конечно, деньги
обрезают, особенно высокопробные, но здесь дело было в чем-то другом. Я
спрятал монету и решил пока ее никому не показывать.
Итак, тот, кем я был раньше, предусмотрел если не все то многое. За
эти дни мне уже не раз приходилось задумываться над непростым вопросом -
кем я был? Вначале думалось, что невозможность вспомнить собственное имя
будет не давать покоя, даже сводить с ума. Но вышло иначе. Я почему-то
совсем не волновался. Просто ко многим загадкам прибавилась еще и эта.
Впрочем, кое-что я понял сразу. Тот, кого нашли возле вспаханного поля,
воевал за Родину и Короля, защищая Лион от орд Кутона и Колло д'Эрбуа.
Но смерть встретила его не там, он погиб в самом Лионе, и имя его смерти
- Бротто. Я чуть было не спросил у лейтенанта Дюкло, что означает это
странное имя, но что-то удержало. Лишь потом я понял, в чем дело. Мне -
нынешнему - незачем знать, кем был я раньше. Жизнь прожита, и мне
осталось одно - добраться до Парижа и найти "Синий циферблат". А дальше
все устроится само собой, ведь мне, мертвому, абсолютно нечего
опасаться. Если я и волновался, то не за себя, а за то, что оставил в
"Синем циферблате". Но и об этом я старался пока не думать. Успею -
Париж совсем близко.
В ближайшей деревне, где отряд намеревался остановиться на ночлег,
нас ждал сюрприз. Деревня оказалась битком набита солдатами, но не из
Внутренней армии, а почему-то из Западной. Вскоре все разъяснилось. Один
из отрядов армии Святого Сердца, прорывавшийся из Лиона на север,
столкнулся с батальоном Внутренней армии и был вынужден свернуть прямо
на парижскую дорогу. Неудивительно, что в Париже началась паника, и две
сотни драгун, которые ждали отправки куда-то на границу с Бельгией, были
брошены в сторону Лиона. Здесь, возле этой деревни, и произошла встреча.
Кто-то из беглецов сумел уйти, но большая часть - около полусотни - была
изрублена возле самой околицы. И теперь победители весело праздновали
успех. На деревенской площади местные "патриоты" накрыли столы, Дерево
Свободы - неказистый тополек с высохшей кроной - было украшено
трехцветными лентами, а хор, состоявший все из тех же "патриотов", пел
"Марсельезу" и "Саira" до полной хрипоты.
Рота лейтенанта Дюкло, пришедшая к шапочному разбору, была встречена
тем не менее весьма приветливо, и на площади принялись устанавливать
новые столы. Не желая участвовать в подобном сонмище, я сослался на
строгие рекомендации гражданина Леруа и пристроился в сторонке - в
совершенно пустом деревенском кабачке, завсегдатаи которого
присоединились к толпе "патриотов". Хозяйка - дама чудовищной толщины с
тройным подбородком - была рада закормить своего единственного клиента
до смерти, но обедать я не стал и внезапно понял, что очень хочу курить.
То, что я прежний не брезговал табаком, стало ясно почти сразу, как
только я обследовал карманы камзола. Странно, - но трубки я не нашел ни
там, ни в карманах плаща, более того, крошки табака показались какими-то
необычными. Не трубочный табак - но и не нюхательный. И я ощутил суетное
любопытство. И сейчас, пользуясь удобным моментом, я попросил у хозяйки
табаку.
Как я и думал, она выложила на стойку несколько пачек трубочного -
очень неплохого, виргинского, но я покачал головой и попросил
чего-нибудь другого. Почтенная дама пожала необъятными плечами и
заметила, что если у "гражданина" куры денег не клюют...
На стойке оказалась деревянная коробка, обклеенная золотистой
бумагой. Я чуть не хлопнул себя по лбу. Конечно! Именно это мне и нужно.
"Папелито"!, а попросту говоря, папелитки - маленькие, на дюжину затяжек
каждая. Испанский табак, но не темный, а легкий, ароматный, не чета
грубому трубочному. Папелито - нечто среднее между сигарой и папиросой.
На радостях я купил всю коробку и с удовольствием сделал первую
затяжку. Выходит, такому, как я, все-таки кое-что может доставить
удовольствие. Похоже, привычки не умирают вместе с человеком. Мне даже
показалось, что табачный дым напоминает мне о чем-то давнем. Я
пристрастился к папелиткам не здесь, во Франции, но и не в Испании. Там,
где я впервые закурил, было полно трубочного табака, самого лучшего,
виргинского, но я стал курить именно папелитки. Кажется, я даже спори
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.