Нам здесь жить скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Фэнтези .: Валентинов, Андрей .: Нам здесь жить


Постраничное чтение книги онлайн Андрей Валентинов. Нам здесь жить.txt

Скачать книгу можно по ссылке Андрей Валентинов. Нам здесь жить.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
о так выглядела Дальняя Срань перед Большой Игрушечной. И тогда она была
еще не Сранью, а просто Салтовкой. А потом вспухли уродливые грибы взрывов,
когда сработали начиненные недетской дрянью детские бомбочки, и облако
химической отравы из разрушенных резервуаров накрыло район, убивая тысячи,
десятки тысяч...
Простите меня, жертвы.
Сейчас меня интересует только мой брат.
Людей (можно ли их назвать людьми?!) немного. Вот пара влюбленных
застыла, обнявшись, под замершим в недвижном киселе-воздухе тополем. Прямо
из стены неожиданно выскакивает девочка лет шести, в шортиках и чистенькой
голубой рубашечке с короткими рукавами. Впереди девочки беззвучно прыгает
большой разноцветный мяч, и малышка силится догнать его. Я не успеваю
испугаться - в следующее мгновение мы проезжаем сквозь девчушку! Огромное
разноцветное пятно на миг возникает у меня перед глазами. "Мячик, стой!
Мячик, стой!" - догнать, догнать, надо его догнать, новый мячик. Если с ним
что-нибудь случится, мама обязательно будет ругаться! Надо догнать...

***

...Прыг-скок. Прыг-скок. Прыг-скок...
Мяч катится по пляжу, по сверкающему на солнце белому
Песку, и мягко падает в воду. Девочка бежит за ним, но внезапно
останавливается, смотрит назад...
(Странно, я никак не могу разглядеть ее лицо. Только губы - они беззвучно
шевелятся, девочка что-то хочет сказать, о чем-то спросить. Я вновь гляжу на
мяч - он уже в воде, ленивая теплая волна слегка подбрасывает его вверх,
солнце сверкает на мокрой резине. Какого он цвета? Синего, конечно, я хорошо
это помню. Синий мяч с белыми полюсами, весьма похожий на глобус. Почему
же...
И вдруг я понимаю - мяч изменил цвет. Сгинула синева, исчезли белые
полюса, превратясь в два уродливых красных пятна. Краснота ползет, смыкается
у экватора. Теперь мяч красный - как венозная кровь. Кровь, залившая
рубашку, новую рубашку, только что из прачечной, с наскоро пришитой
пуговицей у левого запястья...
Мысль-видение проходит насквозь и остается за спиной. Я невольно
оборачиваюсь. Девочка делает шаг и исчезает. Растворяется в воздухе, вместе
со своим замечательным мячом. Чтобы сразу возникнуть вновь, на том месте,
где появилась перед этим, - и опять она бежит через улицу, стремясь догнать
свой мяч.
Навсегда.
Дома вокруг постепенно становятся знакомыми. Мы въезжаем в центр. Он не
сильно изменился со времени Большой Игрушечной...
Фол притормаживает.
Жалобно скулит собака в тороках.
- Теперь куда?
- Теперь...

***

Время катится назад разноцветным мячом. Невозможный Пашка исчезает за
будкой, и спустя мгновение по улице проносится свора белоснежных псов с
человеческими мордами, в холке достигающих груди взрослого детины.
Первач-псы. Принюхиваясь и взволнованно обмениваясь рваными репликами, они
тоже скрываются за будкой; и больше я ничего не вижу. След... Они никогда не
бросают след!

***

Фол резко сдает назад; я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. Из
переулка напротив нас с заунывным стоном-воем вырывается дикая Егорьева
стая. Одинаковые лица Первач-псов глядят вперед, только вперед - потому что
они знают, чуют, они уже взяли след!
Или никогда не теряли его.
Им нужны не мы, но меня окатывает леденящей волной запредельного ужаса, и
я инстинктивно сжимаюсь в комок, прячась за человеческой спиной Фола.
Псы уносятся прочь - и тогда я с трудом нахожу в себе силы разлепить,
разорвать моментально спекшиеся, вплавив-шиеся друг в друга губы.
- За ними, - сипло выдавливаю я.
И ощущаю, что Фола, как и меня, бьет мелкая дрожь.
Кентавр трогается с места.
Мы едем домой.
Домой...
Вослед автоматной очередью бьют короткие, чужие, страшные строки,
наполняя сердце талым снегом:

- Пастырь Егорий
Спит под землею.
Горькое горе,
Время ночное.
Встал он из ямы,
Бурый, косматый,
Двинул плечами
Старые латы.
Прянул на зверя...
Дикая стая,
Пастырю веря,
Мчит, завывая...

Улицы, дома, Выворотка... быстрее! Быстрее!
- Горькое горе В поле томится. Ищет Егорий, Чем поживиться...

7

У моего подъезда шел бой - беззвучный и бескровный. По другой стороне
улицы немо процокала каблучками молоденькая девица, едва удерживая поводок с
огромным доберманом; компания подростков на роликах мотнулась совсем рядом,
лишь на мгновение притормозив; медленно спешила куда-то старушка в клетчатом
салопе, помахивая авоськой, и шествовал за старушкой старичок без авоськи, в
пиджаке с орденскими планками - у них у всех был последний день, последний
навсегда, у каждого свой и один на всех, миг безразличия и слепоты бытия,
растянутый смертью в бесконечность, у них был день, июнь и тополиный пух...
Только у моего подъезда был снег и бой.
Снежный ком катается по земле, словно пытаясь выгладить асфальт до
зеркального блеска; переворачивается скамейка, бархатные затычки щекотно
шевелятся в моих ушах - фантомные звуки, вой-обманка, крики-ложь,
враки-рычание... ком распадается, и свора Первач-псов выворачивается
полукругом, прижимая Пашку, моего Пашку, спиной к двери подъезда. Страшные
Пашкины руки выставлены вперед, беспалые культи взблескивают в свете солнца
рыбьей чешуей, косо срезанные на конце ножом мясника-хирурга. Он никогда не
умел драться, я помню это, помню с отчетливостью кошмара - я тоже не умел,
но я пробовал, пробовал всегда, отчаянно, собственным упрямством заставляя
считаться с собой, а он даже и не пробовал...
Папа ходил в школу разбираться с Пашкиными обидчиками, тщетно взывая к их
пониманию; первый раз папа, и второй раз папа, а в третий и четвертый - я с
Риткой, после чего больше ходить не пришлось.
Ближний из псов взвивается в воздух, что-то крича человеческим ртом.
Первач рушится Пашке на грудь, ища горла, но брат мой выскальзывает игрушкой
из мокрой резины, обтекает косматую смерть, и наотмашь хлещет пса левой
культей. Чешуйчатый блеск на миг приникает к шерсти и плоти Первача, широко
распахивая ее мокрым ноздреватым провалом; так деревянный меч ребенка
распахивает нутро февральского сугроба. Крови нет, есть лишь сырая глубина,
она истекает синим паром, и пес истошно воет тишиной, гулкой беззвучностью,
кубарем откатываясь в сторону.
Они бросаются все вместе. Вся свора. Снова ком, снова круговерть снега и
безумия, где уродливые руки без устали кромсают, рвут на части уродливые
тела, уже совсем не похожие на собачьи, а лица людей, только людей и ничего,
кроме людей - лица эти распялены звериным рычанием, распяты на нем яростной
Голгофой... кажется, я схожу с ума. - Пашка!
Горячая рука Фола силой удерживает меня на месте.

***

...он не пускает меня, проклятый кент, не пускает туда, где бьется
насмерть мое нежданное сиротство, с каждой минутой все больше грозя
превратиться в неизбежность!.. Взгляд твердеет, обретая реальную плотность,
взгляд властно упирается в грудь, украшенную зигзагом молнии по футболке, и
молния под этим взглядом искрит, наливаясь жгучей силой, заставляя,
подчиняя...

***

Фол вскрикивает и отшатывается, разжимая пальцы.
Свободен.
Бегу.
Бегу к подъезду, к Пашке и псам. Ноги ватные, я зависаю в воздухе,
еле-еле проталкивая себя сквозь день, июнь и тополиный пух; так бывает во
сне, так бывает в смерти, я уверен в этом, теперь уверен, и все равно бегу.
Хлопает дверь подъезда.
Первач-псы в остервенении бьются о нее телами, заставляя содрогаться дом
и тишину, после чего бураном срываются с места.
Исчезают за углом.
Лужицы слизи медленно тают на асфальте.
Я подхожу к двери и тяну ее на себя. Без усилия. Так надо: без усилия,
бездумно и бессмысленно, так и только так.

***

...скрип петель, изнутри несет сыростью и кошачьей мочой, а под лестницей
до сих пор валяется поломанный велосипед, трехколесный, никому не нужный
уродец, рядом с глянцевой оберткой мороженого...

***

Я в подъезде.
Иду мимо велосипеда по лестнице. К себе.
За спиной стараются не шуметь кентавры и Ерпалыч; зря стараются - не
шуметь в тишине Последнего Дня... Последних Дней, вплавленных друг в друга
намертво, намертво...
Иду.
Ключи нашариваются в кармане сами. Так и должно быть.
Мы внутри.
В квартире.
В моей квартире, в нашей квартире, по которой безмолвным призраком бродит
Пашка. Вот он прошел мимо нас на кухню, зачем-то открыл холодильник; потом,
мгновенно забыв о холодильнике, бросился в ванную, открыл краны... плещет
вода.
На обратном пути Пашка мимолетно останавливается прямо передо мной,
тычется в лицо пустым взглядом - и проходит насквозь. Меня охватывает дикая
тоска, горько-соленые брызги тают на губах (кровь? слезы? морская вода?..),
уши закладывает, приходится сглатывать, что совсем не помогает, а вон
Ерпалыч плывет по коридору снулой барракудой, вслед ему течет Папочка,
подымая колесами горы ила... Все.
Прошло. Насквозь и дальше.
Пашка в комнате. Ходит кругами, и его чудовищные руки плывут перед
грудью, блестящие обрубки, хищные культи, способные рвать и распахивать; а
лицо брата моего безмятежно, словно летний простор океана, которого мне
никогда не доводилось видеть... "Разве я сторож брату моему?" - интересуется
кто-то глубоко внутри меня, и немного погодя отвечает: "Да, сторож".
Комната двоится, троится, накладывается сама на себя: были рябенькие
обои, а теперь ромбы, оранжевые и коричневые, компьютер на столе возникает,
чтобы сразу пропасть, сменившись кассетным магнитофоном (папа подарил, на
день рождения...) - я навожу комнату на резкость, что дается с трудом,
Опускаюсь на колени и начинаю пальцами отдирать паркет. Больно.
Фол сзади подает большую стамеску.
Когда пространство в один квадратный локоть расчищено, вонь сырой земли
шибает мне в нос. Копаю. Сперва стамеской, а после выгребаю грунт ладонями.
Земля забивается под ногти, от нее тянет гнилью, вокруг темно, сыро и пахнет
грибами. Я откидываю назад гриву рыжих волос, чтоб не падали на глаза, и
продолжаю копать стамеской... нет, мечом, коротким и широким мечом из
бронзы, время от времени подравнивая края ямы. Все.
- ...под утесом,
Выкопав яму глубокую в локоть один шириной и длиною, Три соверши
возлияния мертвым, всех вместе призвав их:
Первое - смесью медвяной, второе - вином благовонным, Третье - водою, и
все пересыпав мукою ячменной...
Кажется, я что-то приказываю. Рядом возникает овечья Морда, черные
завитки руна смешно топорщатся на крутом лбу, и меч с удовольствием
перехватывает дряблое горло. Блеянье сменяется хрипом. Течет кровь, льется в
яму пряным ручьем, а чаши с возлияниями, треугольником стоя вокруг,
откликаются радостным бульканьем. Вторая морда, собачья, второе горло...
вторая кровь. Брызжет в лицо, я слизываю с губ горьковатую влагу (кровь?
слезы? морская вода?..), уши закладывает, приходится сглатывать, чувствуя в
горле соленый наждак.
Лохматые туши лежат правильно: головами к платяному шкафу, где стоит,
жадно принюхиваясь, мой Пашка - сам я в это время смотрю поверх ямы в окно,
откуда мне отчетливо слышен плеск океанских волн.
- ...к Эребу
Их обрати головою, а сам обратись к Океану -
В жертву теням принеси...
Подымаюсь.
Подхожу к окну.
Смотрю на зеленый простор, разрезаемый косыми плавниками: один побольше,
и еще дюжина маленьких.
Все правильно.
Из-за спины пахнет кровью.
Кажется, я снова приказываю. Кентавры и тощий Харон-перевозчик бросаются
выполнять приказ. Шкуры плохо обдираются с жертвенных туш, мои спутники с
головы до ног изгвазды-ваются в бурой дряни, но ослушаться и не думают.
Вскоре языки пламени жадно пожирают штабель паркетин вместе со Златым...
вместе с Черным руном.
Все правильно.
Стою с мечом, готовый карать и отгонять. Это для Пашки. Это для моего
брата. Вот он идет, вот он припал к яме, встав на четвереньки, припал не
ртом, а страшными своими руками... рты распахиваются на концах обрубков,
зубастые пасти хлещут кровь, лакают, захлебываясь теплой истомой... Пашка
ворчит и через плечо косится на меня. Пустой взгляд согревается, ощупывает,
ищет.
- Больно, - шепчет Пашка, в этот момент донельзя походя на
Месяца-из-Тумана.
- Больно, - соглашаюсь я, и ответно плещет за окном невозможный океан.
- Алька? - спрашивает Пашка.
Я киваю.
Разве я сторож брату моему?
Сторож.

1

Пятница, двадцатое февраля
Теория Олд-Шмуэля * Сперва было темно * Вложить душу * Легат пробует
Печать

- Вы будете смеяться, но я действительно приезжий... и действительно
м-магистр м-мифологии. Эту степень я получил в Пражском университете...
- Мы не будем смеяться.

***

В полуоткрытую дверь видна часть сцены: гостиная, где на диване сидит
худощавый человек лет тридцати пяти. Высокий лоб с залысинами, близорукие
глаза - ну почему, почему у близоруких, когда они без очков, такой
беспомощный взгляд? и почему они так часто стесняются своих очков?! - губы
яркие, излишне тонкие, но это его не портит. Да, еще подбородок с ямочкой
посередине. В руках человек вертит деревянные четки, и холеные пальцы нервно
щелкают бусинами.
По авансцене, шлепая тапочками, бродит Ерпалыч.

***

Ерпалыч (повторяет задумчиво). Нет, мы не будем смеяться...
Магистр. А зря. Если не смеяться, то впору счесть кого-то из нас
п-психически неполноценным. Вот, например, господин в углу, которого моя
местная гидесса и хранительница - очаровательная женщина, судя по первому
знакомству! - так вот, она звала этого господина к-кентавром. И рассказывала
мне о трудностях общения с вышеупомянутыми кентаврами. А я смотрю и вижу
перед собой мужчину атлетического телосложения, зачем-то втащившего в
комнату свой м-мотоцикл. Единственное, что здесь достойно удивления, так это
отсутствие у господина с м-мо
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.