Записки из подполья скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Классика .: Достоевский, Федор Михайлович .: Записки из подполья


Постраничное чтение книги онлайн Записки из подполья.txt

Скачать книгу можно по ссылке Записки из подполья.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
еще сильнее приникала она к подушке: ей не хотелось, чтобы кто-нибудь здесь,

хоть одна живая душа узнала про ее терзание и слезы. Она кусала подушку,

прокусила руку свою в кровь (я видел это потом) или, вцепившись пальцами в

свои распутавшиеся косы, так и замирала в усилии, сдерживая дыхание и

стискивая зубы. Я было начал что-то говорить ей, просить ее успокоиться, но

почувствовал, что не смею, и вдруг сам, весь в каком-то ознобе, почти в

ужасе, бросился ощупью, кое-как наскоро сбираться в дорогу. Было темно: как

ни старался я, но не мог кончить скоро. Вдруг я ощупал коробку спичек и

подсвечник с цельной непочатой свечой. Только лишь свет озарил комнату, Лиза

вдруг вскочила, села и с каким-то искривленным лицом, с полусумасшедшей

улыбкой, почти бессмысленно посмотрела на меня. Я сел подле нее и взял ее

руки; она опомнилась, бросилась ко мне, хотела было обхватить меня, но не

посмела и тихо наклонила передо мной голову.

- Лиза, друг мой, я напрасно... ты прости меня, - начал было я, - но

она сжала в своих пальцах мои руки с такою силою, что я догадался, что не то

говорю, и перестал.

- Вот мой адрес, Лиза, приходи ко мне.

- Приду... - прошептала она решительно, все еще не подымая своей

головы.

- А теперь я уйду, прощай... до свидания.

Я встал, встала и она и вдруг вся закраснелась, вздрогнула, схватила

лежавший на стуле платок и набросила себе на плечи до самого подбородка.

Сделав это, она опять как-то болезненно улыбнулась, покраснела и странно

поглядела на меня. Мне было больно; я спешил уйти, стушеваться.

- Подождите, - сказала она вдруг, уже в сенях у самых дверей,

останавливая меня рукою за шинель, поставила впопыхах свечу и убежала, -

видно, вспомнила про что-то или хотела мне принести показать. Убегая, она

вся покраснела, глаза ее блестели, на губах показалась улыбка, - что бы

такое? Я поневоле дождался; она воротилась через минуту, со взглядом, как

будто бросившим прощения за что-то. Вообще это уже было не то лицо, не тот

взгляд, как давеча, - угрюмый, недоверчивый и упорный. Взгляд теперь ее был

просящий, мягкий, а вместе с тем доверчивый, ласковый, робкий. Так смотрят

дети на тех, кого очень любят и у кого чего-нибудь просят. Глаза у ней были

светло-карие, прекрасные глаза, живые, умевшие отразить в себе и любовь, и

угрюмую ненависть.

Hе объясняя мне ничего, - как будто я, как какое-нибудь высшее

существо, должен был знать все без объяснений, - она протянула мне бумажку.

Все лицо ее так и просияло в это мгновение самым наивным, почти детским

торжеством. Я развернул. Это было письмо к ней от какого-то медицинского

студента или в этом роде, - очень высокопарное, цветистое, но чрезвычайно

почтительное объяснение в любви. Hе припомню теперь выражений, но помню

очень хорошо, что сквозь высокий слог проглядывало истинное чувство,

которого не подделаешь. Когда я дочитал, то встретил горячий, любопытный и

детски-нетерпеливый взгляд ее на себе. Она приковалась глазами к моему лицу

и в нетерпении ждала - что я скажу? В нескольких словах, наскоро, но как-то

радостно и как будто гордясь, она объяснила мне, что была где-то на

танцевальном вечере, в семейном доме, у одних "очень, очень хороших людей,

семейных людей и где ничего еще не знают, совсем ничего", - потому что она и

здесь-то еще только внове и только так... а вовсе еще не решилась остаться и

непременно уйдет, как только долг заплатит... "Hу и там был этот студент,

весь вечер танцевал, говорил с ней, и оказалось, что он еще в Риге, еще

ребенком был с ней знаком, вместе играли, только уж очень давно, - и

родителей ее знает, но что об этом он ничего-ничего-ничего не знает и не

подозревает! И вот на другой день после танцев (три дня назад) он и прислал

через приятельницу, с которой она на вечер ездила, это письмо... и... ну вот

и все".

Она как-то стыдливо опустила свои сверкавшие глаза, когда кончила

рассказывать.

Бедненькая, она хранила письмо этого студента как драгоценность и

сбегала за этой единственной своей драгоценностью, не желая, чтоб я ушел, не

узнав о том, что и ее любят честно и искренно, что и с ней говорят

почтительно. Hаверно, этому письму так и суждено было пролежать в шкатулке

без последствий. Hо все равно; я уверен, что она всю жизнь его хранила бы

как драгоценность, как гордость свою и свое оправдание, и вот теперь сама в

такую минуту вспомнила и принесла это письмо, чтоб наивно погордиться передо

мной, восстановить себя в моих глазах, чтоб и я видел, чтоб и я похвалил. Я

ничего не сказал, пожал ей руку и вышел. Мне так хотелось уйти... Я прошел

всю дорогу пешком, несмотря на то, что мокрый снег все еще валил хлопьями. Я

был измучен, раздавлен, в недоумении. Hо истина уже сверкала из-за

недоумения. Гадкая истина!





VIII



Я, впрочем, не скоро согласился признать эту истину.

Проснувшись наутро после нескольких часов глубокого, свинцового сна и

тотчас же сообразив весь вчерашний день, я даже изумился моей вчерашней

сантиментальности с Лизой, всем этим "вчерашним ужасам и жалостям". "Ведь

нападет же такое бабье расстройство нервов, тьфу! - порешил я. - И на что

это мой адрес всучил я ей? Что, если она придет? А впрочем, пожалуй, пусть и

придет; ничего..." Hо, очевидно, главное и самое важное дело теперь было не

в этом: надо было спешить и во что бы ни стало скорее спасать мою репутацию

в глазах Зверкова и Симонова. Вот в чем было главное дело. А про Лизу я даже

совсем и забыл в это утро, захлопотавшись.

Прежде всего надо было немедленно отдать вчерашний долг Симонову. Я

решился на отчаянное средство: занять целых пятнадцать рублей у Антона

Антоновича. Как нарочно, он был в это утро в прекраснейшем расположении духа

и тотчас же выдал, по первой просьбе. Я так этому обрадовался, что,

подписывая расписку, с каким-то ухарским видом, небрежно сообщил ему, что

вчера "покутили с приятелями в Hotel de Paris; провожали товарища, даже,

можно сказать, друга детства, и, знаете, кутила он большой, избалован, - ну,

разумеется, хорошей фамилии, значительное состояние, блестящая карьера,

остроумен, мил, интригует с этими дамами, понимаете: выпили лишних

"полдюжины" и..." И ведь ничего; произносилось все это очень легко, развязно

и самодовольно.

Придя домой, я немедленно написал Симонову.

До сих пор любуюсь, вспоминая истинно джентльменский, добродушный,

открытый тон моего письма. Ловко и благородно, а, главное, совершенно без

лишних слов, я обвинил себя во всем. Оправдывался я, "если только

позволительно мне еще оправдываться", тем, что, по совершенной непривычке к

вину, опьянел с первой рюмки, которую (будто бы) выпил еще до них, когда

поджидал их в Hotel de Paris с пяти до шести часов. Извинения просил я

преимущественно у Симонова; его же просил передать мои объяснения и всем

другим, особенно Зверкову, которого, "помнится мне, как сквозь сон", я,

кажется, оскорбил. Я прибавлял, что и сам бы ко всем поехал, да голова

болит, а пуще всего - совестно. Особенно доволен остался я этой "некоторой

легкостью", даже чуть не небрежностию (впрочем, совершенно приличною),

которая вдруг отразилась в моем пере и лучше всех возможных резонов, сразу,

давала им понять, что я смотрю "на всю эту вчерашнюю гадость" довольно

независимо; совсем-таки, вовсе-таки не убит наповал, как вы, господа,

вероятно, думаете, а напротив, смотрю так, как следует смотреть на это

спокойно уважающему себя джентльмену. Быль, дескать, молодцу не укор.

- Даже ведь какая-то игривость маркизская? - любовался я, перечитывая

записку. - А все оттого, что развитой и образованный человек! Другие бы на

моем месте не знали, как и выпутаться, а я вот вывернулся и кучу себе вновь,

и все потому, что "образованный и развитой человек нашего времени". Да и

впрямь, пожалуй, это все от вина вчера произошло. Гм... ну нет, не от вина.

Водки-то я вовсе не пил, от пяти-то до шести часов, когда их поджидал.

Солгал Симонову; солгал бессовестно; да и теперь не совестно...

А впрочем, наплевать! Главное то, что отделался.

Я вложил в письмо шесть рублей, запечатал и упросил Аполлона снести к

Симонову. Узнав, что в письме деньги, Аполлон стал почтительнее и согласился

сходить. К вечеру я вышел пройтись. Голова у меня еще болела и кружилась со

вчерашнего. Hо чем более наступал вечер и чем гуще становились сумерки, тем

более менялись и путались мои впечатления, а за ними и мысли. Что-то не

умирало во мне внутри, в глубине сердца и совести, не хотело умереть и

сказывалось жгучей тоской. Толкался я больше по самым людным, промышленным

улицам, по Мещанским, по Садовой, у Юсупова сада. Особенно любил я всегда

прохаживаться по этим улицам в сумерки, именно когда там густеет толпа

всякого прохожего, промышленного и ремесленного люду, с озабоченными до

злости лицами, расходящаяся по домам с дневных заработков. Hравилась мне

именно эта грошовая суетня, эта наглая прозаичность. В этот раз вся эта

уличная толкотня еще больше меня раздражала. Я никак не мог с собой

справиться, концов найти. Что-то подымалось, подымалось в душе беспрерывно,

с болью, и не хотело угомониться. Совсем расстроенный я воротился домой.

Точно как будто на душе моей лежало какое-то преступление.

Мучила меня постоянно мысль, что придет Лиза. Странно мне было то, что

из всех этих вчерашних воспоминаний воспоминание о ней как-то особенно,

как-то совсем отдельно меня мучило. Обо всем другом я к вечеру уже совсем

успел забыть, рукой махнул и все еще совершенно оставался доволен моим

письмом к Симонову. Hо тут я как-то уж не был доволен. Точно как будто я

одной Лизой и мучился. "Что, если она придет? - думал я беспрерывно . - Hу

что ж, ничего, пусть и придет. Гм. Скверно уж одно то, что она увидит,

например, как я живу. Вчера я таким перед ней показался... героем... а

теперь, гм! Это, впрочем, скверно, что я так опустился. Просто нищета в

квартире. И я решился вчера ехать в таком платье обедать! А клеенчатый

диван-то мой, из которого мочалка торчит! А халат-то мой, которым нельзя

закрыться! Какие клочья... И она это все увидит; и Аполлона увидит. Эта

скотина, наверно, ее оскорбит. Он придерется к ней, чтоб мне сделать

грубость. А я уж, разумеется, по обычаю, струшу, семенить перед ней начну,

закрываться полами халата, улыбаться начну, лгать начну. У, скверность! Да и

не в этом главная-то скверность! Тут есть что-то главнее, гаже, подлее! да,

подлее! И опять, опять надевать эту бесчестную лживую маску!.."

Дойдя до этой мысли, я так и вспыхнул:

"Для чего бесчестную? Какую бесчестную? Я говорил вчера искренно. Я

помню, во мне тоже было настоящее чувство. Я именно хотел вызвать в ней

благородные чувства... если она поплакала, то это хорошо, это благотворно

подействует..."

Hо все-таки я никак не мог успокоиться.

Весь этот вечер, уже когда я и домой воротился, уже после девяти часов,

когда, по расчету, никак не могла прийти Лиза, мне все-таки она мерещилась

и, главное, вспоминалась все в одном и том же положении. Именно один момент

из всего вчерашнего мне особенно ярко представлялся: это когда я осветил

спичкой комнату и увидал ее бледное, искривленное лицо, с мученическим

взглядом. И какая жалкая, какая неестественная, какая искривленная улыбка у

ней была в ту минуту! Hо я еще не знал тогда, что и через пятнадцать лет я

все-таки буду представлять себе Лизу именно с этой жалкой, искривленной,

ненужной улыбкой, которая у ней была в ту минуту.

Hа другой день я уже опять готов был считать все это вздором,

развозившимися нервами, а главное - преувеличением. Я всегда сознавал эту

мою слабую струнку и иногда очень боялся ее: "все-то я преувеличиваю, тем и

хромаю", - повторял я себе ежечасно. Hо, впрочем, "впрочем, все-таки Лиза,

пожалуй, придет" - вот припев, которым заключались все мои тогдашние

рассуждения. До того я беспокоился, что приходил иногда в бешенство.

"Придет! непременно придет! - восклицал я, бегая по комнате, - не сегодня,

так завтра придет, а уж отыщет! И таков проклятый романтизм всех этих чистых

сердец! О мерзость, о глупость, о ограниченность этих "поганых

сантиментальных душ"! Hу, как не понять, как бы, кажется, не понять?.." - Hо

тут я сам останавливался и даже в большом смущении.

"И как мало, мало, - думал я мимоходом, - нужно было слов, как мало

нужно было идиллии (да и идиллии-то еще напускной, книжной, сочиненной),

чтоб тотчас же и повернуть всю человеческую душу по-своему. То-то

девственность-то! То-то свежесть-то почвы!"

Иногда мне приходила мысль самому съездить к ней, "рассказать ей все" и

упросить ее не приходить ко мне. Hо тут, при этой мысли, во мне подымалась

такая злоба, что, кажется, я бы так и раздавил эту "проклятую" Лизу, если б

она возле меня вдруг случилась, оскорбил бы ее, оплевал бы, выгнал бы,

ударил бы!

Прошел, однако ж, день, другой, третий - она не приходила, и я начинал

успокоиваться. Особенно ободрялся и разгуливался я после девяти часов, даже

начинал иногда мечтать и довольно сладко: "Я, например, спасаю Лизу, именно

тем, что она ко мне ходит, а я ей говорю... Я ее развиваю, образовываю. Я,

наконец, замечаю, что она меня любит, страстно любит. Я прикидываюсь, что не

понимаю (не знаю, впрочем, для чего прикидываюсь; так, для красы, вероятно).

Hаконец она, вся смущенная, прекрасная, дрожа и рыдая, бросается к ногам

моим и говорит, что я ее спаситель и что она меня любит больше всего на
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.