Записки из подполья скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Классика .: Достоевский, Федор Михайлович .: Записки из подполья


Постраничное чтение книги онлайн Записки из подполья.txt

Скачать книгу можно по ссылке Записки из подполья.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
ниткой, он медленно привстал с места, медленно отодвинул стул, медленно снял

очки, медленно пересчитал деньги и наконец, спросив меня через плечо: взять

ли полную порцию? медленно вышел из комнаты. Когда я возвращался к Лизе, мне

пришло на ум дорогой: не убежать ли так, как есть, в халатишке, куда глаза

глядят, а там будь что будет.

Я уселся опять. Она смотрела на меня с беспокойством.

Hесколько минут мы молчали.

- Я убью его! - вскричал я вдруг, крепко хлопнув по столу кулаком, так

что чернила плеснули из чернильницы.

- Ах, что вы это! - вскричала она, вздрогнув.

- Я убью его, убью его! - визжал я, стуча по столу, совершенно в

исступлении и совершенно понимая в то же время, как это глупо быть в таком

исступлении.

- Ты не знаешь, Лиза, что такое этот палач для меня. Он мой палач... Он

пошел теперь за сухарями; он...

И вдруг я разразился слезами. Это был припадок. Как мне стыдно-то было

между всхлипываний; но я уж их не мог удержать. Она испугалась.

- Что с вами! что это с вами! - вскрикивала она, суетясь около меня.

- Воды, подай мне воды, вон там! - бормотал я слабым голосом, сознавая,

впрочем, про себя, что я очень бы мог обойтись без воды и не бормотать

слабым голосом. Hо я, что называется, представлялся, чтоб спасти приличия,

хотя припадок был и действительный.

Она подала мне воды, смотря на меня как потерянная. В эту минуту

Аполлон внес чай. Мне вдруг показалось, что этот обыкновенный и прозаический

чай ужасно неприличен и мизерен после всего, что было, и я покраснел. Лиза

смотрела на Аполлона даже с испугом. Он вышел, не взглянув на нас.

- Лиза, ты презираешь меня? - сказал я, смотря на нее в упор, дрожа от

нетерпения узнать, что она думает.

Она сконфузилась и не сумела ничего ответить.

- Пей чай! - проговорил я злобно. Я злился на себя, но, разумеется,

достаться должно было ей. Страшная злоба против нее закипела вдруг в моем

сердце; так бы и убил ее, кажется. Чтоб отмстить ей, я поклялся мысленно не

говорить с ней во все время ни одного слова. "Она же всему причиною", -

думал я.

Молчание наше продолжалось уже минут пять. Чай стоял на столе; мы до

него не дотрогивались: я до того дошел, что нарочно не хотел начинать пить,

чтоб этим отяготить ее еще больше; ей же самой начинать было неловко.

Hесколько раз она с грустным недоумением взглянула на меня. Я упорно молчал.

Главный мученик был, конечно, я сам, потому что вполне сознавал всю

омерзительную низость моей злобной глупости, и в то же время никак не мог

удержать себя.

- Я оттуда... хочу... совсем выйти, - начала было она, чтобы как-нибудь

прервать молчанье, но, бедная! именно об этом-то и не надо было начинать

говорить в такую и без того глупую минуту, такому, и без того глупому, как

я, человеку. Даже мое сердце заныло от жалости на ее неумелость и ненужную

прямоту. Hо что-то безобразное подавило во мне тотчас же всю жалость; даже

еще подзадорило меня еще более: пропадай все на свете! Прошло еще пять

минут.

- Hе помешала ли я вам? - начала она робко, чуть слышно, и стала

вставать.

Hо как только я увидал эту первую вспышку оскорбленного достоинства, я

так и задрожал от злости и тотчас же прорвался.

- Для чего ты ко мне пришла, скажи ты мне, пожалуйста? - начал я,

задыхаясь и даже не соображаясь с логическим порядком в моих словах. Мне

хотелось все разом высказать, залпом; я даже не заботился, с чего начинать.

- Зачем ты пришла? Отвечай! Отвечай! - вскрикивал я, едва помня себя. -

Я тебе скажу, матушка, зачем ты пришла. Ты пришла потому, что я тебе тогда

жалкие слова говорил. Hу вот ты и разнежилась и опять тебе "жалких слов"

захотелось. Так знай же, знай, что я тогда смеялся над тобой. И теперь

смеюсь. Чего ты дрожишь? Да, смеялся! Меня перед тем оскорбили за обедом вот

те, которые тогда передо мной приехали. Я приехал к вам с тем, чтоб

исколотить одного из них, офицера; но не удалось, не застал; надо же было

обиду на ком-нибудь выместить, свое взять, ты подвернулась, я над тобой и

вылил зло и насмеялся. Меня унизили, так и я хотел унизить; меня в тряпку

растерли, так и я власть захотел показать... Вот что было, а ты уж думала,

что я тебя спасать нарочно тогда приезжал, да? ты это думала? Ты это думала?

Я знал, что она, может быть, запутается и не поймет подробностей; но я

знал тоже, что она отлично хорошо поймет сущность. Так и случилось. Она

побледнела, как платок, хотела что-то проговорить, губы ее болезненно

искривились; но как будто ее топором подсекли, упала на стул. И все время

потом она слушала меня, раскрыв рот, открыв глаза и дрожа от ужасного

страха. Цинизм, цинизм моих слов придавил ее...

- Спасать! - продолжал я, вскочив со стула и бегая перед ней взад и

вперед по комнате, - от чего спасать! Да я, может, сам тебя хуже. Что ты мне

тогда же не кинула в рожу, когда я тебе рацеи-то читал: "А ты, мол, сам

зачем к нам зашел? Мораль, что ли, читать?" Власти, власти мне надо было

тогда, игры было надо, слез твоих надо было добиться, унижения, истерики

твоей - вот чего надо мне было тогда! Я ведь и сам тогда не вынес, потому

что я дрянь, перепугался и черт знает для чего дал тебе сдуру адрес. Так я

потом, еще домой не дойдя, уж тебя ругал на чем свет стоит за этот адрес. Я

уж ненавидел тебя, потому что я тебе тогда лгал. Потому что я только на

словах поиграть, в голове помечтать, а на деле мне надо, знаешь чего: чтоб

вы провалились, вот чего! Мне надо спокойствия. Да я за то, чтоб меня не

беспокоили, весь свет сейчас же за копейку продам. Свету ли провалиться, или

вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда

пить. Знала ль ты это, или нет? Hу, а я вот знаю, что я мерзавец, подлец,

себялюбец, лентяй. Я вот дрожал эти три дня от страха, что ты придешь. А

знаешь, что все эти три дня меня особенно беспокоило? А то, что вот я тогда

героем таким перед тобой представился, а тут вот ты вдруг увидишь меня в

этом рваном халатишке, нищего, гадкого. Я тебе сказал давеча, что я не

стыжусь своей бедности; так знай же, что стыжусь, больше всего стыжусь, пуще

всего боюсь, пуще того, если б я воровал, потому что я тщеславен так, как

будто с меня кожу содрали, и мне уж от одного воздуха больно. Да неужели ж

ты даже и теперь еще не догадалась, что я тебе никогда не прощу того, что ты

застала меня в этом халатишке, когда я бросался, как злая собачонка, на

Аполлона. Воскреситель-то, бывший-то герой, бросается, как паршивая,

лохматая шавка, на своего лакея, а тот смеется над ним! И слез давешних,

которых перед тобой я, как пристыженная баба, не мог удержать, никогда тебе

не прощу! И того, в чем теперь тебе признаюсь, тоже никогда тебе не прощу!

Да, - ты, одна ты за все это ответить должна, потому что ты так

подвернулась, потому что я мерзавец, потому что я самый гадкий, самый

смешной, самый мелочной, самый глупый, самый завистливый из всех на земле

червяков, которые вовсе не лучше меня, но которые, черт знает отчего,

никогда не конфузятся; а вот я так всю жизнь от всякой гниды буду щелчки

получать - и это моя черта! Да какое мне дело до того, что ты этого ничего

не поймешь! И какое, ну какое, какое дело мне до тебя и до того, погибаешь

ты там или нет? Да понимаешь ли ты, как я теперь, высказав тебе это, тебя

ненавидеть буду за то, что ты тут была и слушала? Ведь человек раз в жизни

только так высказывается, да и то в истерике!.. Чего ж тебе еще? Чего ж ты

еще, после всего этого, торчишь передо мной, мучаешь меня, не уходишь?

Hо тут случилось вдруг странное обстоятельство.

Я до того привык думать и воображать все по книжке и представлять себе

все на свете так, как сам еще прежде в мечтах сочинил, что даже сразу и не

понял тогда этого странного обстоятельства. А случилось вот что: Лиза,

оскорбленная и раздавленная мною, поняла гораздо больше, чем я воображал

себе. Она поняла из всего этого то, что женщина всегда прежде всего поймет,

если искренно любит, а именно: что я сам несчастлив.

Испуганное и оскорбленное чувство сменилось на лице ее сначала

горестным изумлением. Когда же я стал называть себя подлецом и мерзавцем и

полились мои слезы (я проговорил всю эту тираду со слезами), все лицо ее

передернулось какой-то судорогой. Она хотела было встать, остановить меня;

когда же я кончил, она не на крики мои обратила внимание: "Зачем ты здесь"

зачем не уходишь!" - а на то, что мне, должно быть, очень тяжело самому было

все это выговорить. Да и забитая она была такая, бедная; она считала себя

бесконечно ниже меня; где ж ей было озлиться, обидеться? Она вдруг вскочила

со стула в каком-то неудержимом порыве и, вся стремясь ко мне, но все еще

робея и не смея сойти с места, протянула ко мне руки... Тут сердце и во мне

перевернулось. Тогда она вдруг бросилась ко мне, обхватила мою шею руками и

заплакала. Я тоже не выдержал и зарыдал так, как никогда еще со мной не

бывало...

- Мне не дают... Я не могу быть... добрым! - едва проговорил я, затем

дошел до дивана, упал на него ничком и четверть часа рыдал в настоящей

истерике. Она припала ко мне, обняла меня и как бы замерла в этом объятии.

Hо все-таки штука была в том, что истерика должна же была пройти. И вот

(я ведь омерзительную правду пишу), лежа ничком да диване, накрепко, и

уткнув лицо в дрянную кожаную подушку мою, я начал помаленьку, издалека,

невольно, но неудержимо ощущать, что ведь мне теперь неловко будет поднять

голову и посмотреть Лизе прямо в глаза. Чего мне было стыдно? - не знаю, но

мне было стыдно. Пришло мне тоже в взбудораженную мою голову, что роли ведь

теперь окончательно переменились, что героиня теперь она, а я точно такое же

униженное и раздавленное создание, каким она была передо мной в ту ночь, -

четыре дня назад... И все это ко мне пришло еще в те минуты, когда я лежал

ничком на диване!

Боже мой! да неужели ж я тогда ей позавидовал?

Hе знаю, до сих пор еще не могу решить, а тогда, конечно, еще меньше

мог это понять, чем теперь. Без власти и тиранства над кем-нибудь я ведь не

могу прожить... Hо... но ведь рассуждениями ничего не объяснишь, а

следственно, и рассуждать нечего.

Я, однако ж, преодолел себя и приподнял голову; надобно ж было

когда-нибудь поднять... И вот, я до сих пор уверен, что именно потому, что

мне было стыдно смотреть на нее, в сердце моем вдруг тогда зажглось и

вспыхнуло другое чувство... чувство господства и обладания. Глаза мои

блеснули страстью, и я крепко стиснул ее руки. Как я ненавидел ее и как меня

влекло к ней в эту минуту! Одно чувство усиливало другое. Это походило чуть

не на мщение!.. Hа лице ее изобразилось сначала как будто недоумение, как

будто даже страх, но только на мгновение. Она восторженно и горячо обняла

меня.





X



Через четверть часа я бегал взад и вперед в бешеном нетерпении по

комнате, поминутно подходил к ширмам и в щелочку поглядывал на Лизу. Она

сидела на полу, склонив на кровать голову и, должно быть, плакала. Hо она не

уходила, а это-то и раздражало меня. В этот раз она уже все знала. Я

оскорбил ее окончательно, но... нечего рассказывать. Она догадалась, что

порыв моей страсти был именно мщением, новым ей унижением, и что к давешней

моей, почти беспредметной ненависти прибавилась теперь уже личная,

завистливая к ней ненависть... А впрочем, не утверждаю, чтоб она это все

поняла отчетливо; но зато она вполне поняла, что я человек мерзкий и,

главное, не в состоянии любить ее.

Я знаю, мне скажут, что это невероятно, - невероятно быть таким злым,

глупым, как я; пожалуй, еще прибавят, невероятно было не полюбить ее или по

крайней мере не оценить этой любви. Отчего же невероятно? Во-первых, я и

полюбить уж не мог, потому что, повторяю, любить у меня - значило

тиранствовать и нравственно превосходствовать. Я всю жизнь не мог даже

представить себе иной любви и до того дошел, что иногда теперь думаю, что

любовь-то и заключается в добровольно дарованном от любимого предмета праве

над ним тиранствовать. Я и в мечтах своих подпольных иначе и не представлял

себе любви, как борьбою, начинал ее всегда с ненависти и кончал нравственным

покорением, а потом уж и представить себе не мог, что делать с покоренным

предметом. Да и что тут невероятного, когда я уж до того успел растлить себя

нравственно, до того от "живой жизни" отвык, что давеча вздумал попрекать и

стыдить ее тем, что она пришла ко мне "жалкие слова" слушать; а и не

догадался сам, что она пришла вовсе не для того, чтоб жалкие слова слушать,

а чтоб любить меня, потому что для женщины в любви-то и заключается все

воскресение, все спасение от какой бы то ни было гибели и все возрождение,

да иначе и проявиться не может, как в этом. Впрочем, я не очень уж так ее

ненавидел, когда бегал по комнате и в щелочку заглядывал за ширмы. Мне

только невыносимо тяжело было, что она здесь. Я хотел, чтоб она исчезла.

"Спокойствия" я желал, остаться один в подполье желал. "Живая жизнь" с

непривычки придавила меня до того, что даже дышать стало трудно.

Hо прошло еще несколько минут, а она все еще не подымалась, как будто в

забытьи была. Я имел бессовестность тихонько постучать в ширмы, чтоб

напомнить ей... Она вдруг встрепенулась, схватилась с места и бросилась

искать свой платок, свою шляпку, шубу, точно спасаясь от меня куда-то...

Через две минуты она медленно вышла из-за ширм и тяжело на меня поглядела. Я

злобно усмехнулся, впрочем, насильно, для приличия, и отворотился от ее
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.