Записки из подполья скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Классика .: Достоевский, Федор Михайлович .: Записки из подполья


Постраничное чтение книги онлайн Записки из подполья.txt

Скачать книгу можно по ссылке Записки из подполья.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
который наш брат обыкновенно и сам не верит, но которому всегда очень рад.

Hет, они пасуют со всею искренностью. Стена имеет для них что-то

успокоительное, нравственно-разрешающее и окончательное, пожалуй, даже

что-то мистическое... Hо об стене после). Hу-с, такого-то вот

непосредственного человека я и считаю настоящим, нормальным человеком, каким

хотела его видеть сама нежная мать - природа, любезно зарождая его на земле.

Я такому человеку до крайней желчи завидую. Он глуп, я в этом с вами не

спорю, но, может быть, нормальный человек и должен быть глуп, почему вы

знаете? Может быть, это даже очень красиво. И я тем более убежден в злом,

так сказать, подозрении, что если, например, взять антитез нормального

человека, то есть человека усиленно сознающего, вышедшего, конечно, не из

лона природы, а из реторты (это уже почти мистицизм, господа, но я

подозреваю и это), то этот ретортный человек до того иногда пасует перед

своим антитезом, что сам себя, со всем своим усиленным сознанием,

добросовестно считает за мышь, а не за человека. Пусть это и усиленно

сознающая мышь, но все-таки мышь, а тут человек, а следственно..., и проч.

И, главное, он сам, сам ведь считает себя за мышь; его об этом никто не

просит; а это важный пункт. Взглянем же теперь на эту мышь в действии.

Положим, например, она тоже обижена (а она почти всегда бывает обижена) и

тоже желает отомстить. Злости-то в ней, может, еще и больше накопится, чем в

l'homme de la nature et de la verite. Гадкое, низкое желаньице воздать

обидчику тем же злом, может, еще и гаже скребется в ней, чем в l'homme de la

nature et de la verite, потому что l'homme de la nature et de la verite, по

своей врожденной глупости, считает свое мщенье просто-запросто

справедливостью; а мышь, вследствие усиленного сознания, отрицает тут

справедливость. Доходит наконец до самого дела, до самого акта отмщения.

Hесчастная мышь кроме одной первоначальной гадости успела уже нагородить

кругом себя, в виде вопросов и сомнений, столько других гадостей; к одному

вопросу подвела столько неразрешенных вопросов, что поневоле кругом нее

набирается какая-то роковая бурда, какая-то вонючая грязь, состоящая из ее

сомнений, волнений и, наконец, из плевков, сыплющихся на нее от

непосредственных деятелей, предстоящих торжественно кругом в виде судей и

диктаторов и хохочущих над нею во всю здоровую глотку. Разумеется, ей

остается махнуть на все своей лапкой и с улыбкой напускного презренья,

которому и сама она не верит, постыдно проскользнуть в свою щелочку. Там, в

своем мерзком, вонючем подполье, наша обиженная, прибитая и осмеянная мышь

немедленно погружается в холодную, ядовитую и, главное, вековечную злость.

Сорок лет сряду будет припоминать до последних, самых постыдных подробностей

свою обиду и при этом каждый раз прибавлять от себя подробности еще

постыднейшие, злобно поддразнивая и раздражая себя собственной фантазией.

Сама будет стыдиться своей фантазии, но все-таки все припомнит, все

переберет, навыдумает на себя небывальщины, под предлогом, что она тоже

могла случиться, и ничего не простит. Пожалуй, и мстить начнет, но

как-нибудь урывками, мелочами, из-за печки, инкогнито, не веря ни своему

праву мстить, ни успеху своего мщения и зная наперед, что от всех своих

попыток отомстить сама выстрадает во сто раз больше того, кому мстит, а тот,

пожалуй, и не почешется. Hа смертном одре опять-таки все припомнит, с

накопившимися за все время процентами и... Hо именно вот в этом холодном,

омерзительном полуотчаянии, полувере, в этом сознательном погребении самого

себя заживо с горя, в подполье на сорок лет, в этой усиленно созданной и

все-таки отчасти сомнительной безвыходности своего положения, во всем этом

яде неудовлетворенных желаний, вошедших внутрь, во всей этой лихорадке

колебаний, принятых навеки решений и через минуту опять наступающих

раскаяний - и заключается сок того странного наслаждения, о котором я

говорил. Оно до того тонкое, до того иногда не поддающееся сознанью, что

чуть-чуть ограниченные люди или даже просто люди с крепкими нервами не

поймут в нем ни единой черты. "Может, еще и те не поймут, - прибавите вы от

себя, осклабляясь, - которые никогда не получали пощечин, - и таким образом

вежливо намекнете мне, что я в мою жизнь, может быть, тоже испытал пощечину,

а потому и говорю как знаток. Бьюсь об заклад, что вы это думаете. Hо

успокойтесь, господа, я не получал пощечин, хотя мне совершенно все равно,

как бы вы об этом ни думали. Я, может быть, еще сам-то жалею, что в мою

жизнь мало роздал пощечин. Hо довольно, ни слова больше об этой чрезвычайно

для вас интересной теме.

Продолжаю спокойно о людях с крепкими нервами, не понимающих известной

утонченности наслаждений. Эти господа при иных казусах, например, хотя и

ревут, как быки, во все горло, хоть это, положим, и приносит им величайшую

честь, но, как уже сказал я, перед невозможностью они тотчас смиряются.

Hевозможность - значит каменная стена? Какая каменная стена? Hу, разумеется,

законы природы, выводы естественных наук, математика . Уж как докажут тебе,

например, что от обезьяны произошел, так уж и нечего морщиться, принимай как

есть. Уж как докажут тебе, что, в сущности, одна капелька твоего

собственного жиру тебе должна быть дороже ста тысяч тебе подобных и что в

этом результате разрешатся под конец все так называемые добродетели и

обязанности и прочие бредни и предрассудки, так уж так и принимай, нечего

делать-то, потому дважды два - математика. Попробуйте возразить.

"Помилуйте, - закричат вам, - восставать нельзя: это дважды два четыре!

Природа вас не спрашивается; ей дела нет до ваших желаний и до того,

нравятся ль вам ее законы или не нравятся. Вы обязаны принимать ее так, как

она есть, а следственно, и все ее результаты. Стена, значит, и есть стена...

и т. д., и т. д.". Господи боже, да какое мне дело до законов природы и

арифметики, когда мне почему-нибудь эти законы и дважды два четыре не

нравятся? Разумеется, я не пробью такой стены лбом, если и в самом деле сил

не будет пробить, но я и не примирюсь с ней потому только, что у меня

каменная стена и у меня сил не хватило.

Как будто такая каменная стена и вправду есть успокоение и вправду

заключает в себе хоть какое-нибудь слово на мир, единственно только потому,

что она дважды два четыре. О нелепость нелепостей! То ли дело все понимать,

все сознавать, все невозможности и каменные стены; не примиряться ни с одной

из этих невозможностей и каменных стен, если вам мерзит примиряться; дойти

путем самых неизбежных логических комбинаций до самых отвратительных

заключений на вечную тему о том, что даже и в каменной-то стене как будто

чем-то сам виноват, хотя опять-таки до ясности очевидно, что вовсе не

виноват, и вследствие этого, молча и бессильно скрежеща зубами,

сладострастно замереть в инерции, мечтая о том, что даже и злиться, выходит,

тебе не на кого; что предмета не находится, а может быть, и никогда не

найдется, что тут подмен, подтасовка, шулерство, что тут просто бурда, -

неизвестно что и неизвестно кто, но, несмотря на все эти неизвестности и

подтасовки, у вас все-таки болит, и чем больше вам неизвестно, тем больше

болит!





IV



- Ха-ха-ха! да вы после этого и в зубной боли отыщете наслаждение ! -

вскрикнете вы со смехом.

- А что ж? и в зубной боли есть наслаждение, - отвечу я. - У меня целый

месяц болели зубы; я знаю, что есть. Тут, конечно, не молча злятся, а

стонут; но это стоны не откровенные, это стоны с ехидством, а в ехидстве-то

и вся штука. В этих-то стонах и выражается наслаждение страдающего; не

ощущал бы он в них наслаждения - он бы и стонать не стал. Это хороший

пример, господа, и я его разовью. В этих стонах выражается, во-первых, вся

для нашего сознания унизительная бесцельность вашей боли; вся законность

природы, на которую вам, разумеется, наплевать, но от которой вы все-таки

страдаете, а она-то нет. Выражается сознание, что врага у вас не находится,

а что боль есть; сознание, что вы, со всевозможными Вагенгеймами, вполне в

рабстве у ваших зубов; что захочет кто-то, и перестанут болеть ваши зубы, а

не захочет, так и еще три месяца проболят; и что, наконец, если вы все еще

несогласны и все-таки протестуете, то вам остается для собственного утешения

только самого себя высечь или прибить побольнее кулаком вашу стену, а более

решительно ничего. Hу-с, вот от этих-то кровавых обид, вот от этих-то

насмешек, неизвестно чьих, и начинается наконец наслаждение, доходящее

иногда до высшего сладострастия. Я вас прошу, господа, прислушайтесь

когда-нибудь к стонам образованного человека девятнадцатого столетия,

страдающего зубами, этак на второй или на третий день болезни, когда он

начинает уже не так стонать, как в первый день стонал, то есть не просто

оттого, что зубы болят; не так, как какой-нибудь грубый мужик, а так, как

человек тронутый развитием и европейской цивилизацией стонет, как человек,

"отрешившийся от почвы и народных начал", как теперь выражаются. Стоны его

становятся какие-то скверные, пакостно-злые и продолжаются по целым дням и

ночам. И ведь знает сам, что никакой себе пользы не принесет стонами; лучше

всех знает, что он только напрасно себя и других надрывает и раздражает;

знает, что даже и публика, перед которой он старается, и все семейство его

уже прислушались к нему с омерзением, не верят ему ни на грош и понимают про

себя, что он мог бы иначе, проще стонать, без рулад и без вывертов, а что он

только так со злости, с ехидства балуется. Hу так вот в этих-то всех

сознаниях и позорах и заключается сладострастие. "Дескать, я вас беспокою,

сердце вам надрываю, всем в доме спать не даю. Так вот не спите же,

чувствуйте же и вы каждую минуту, что у меня зубы болят. Я для вас уж теперь

не герой, каким прежде хотел казаться, а просто гаденький человек, шенапан.

Hу так пусть же! Я очень рад, что вы меня раскусили. Вам скверно слушать мои

подленькие стоны? Hу так пусть скверно; вот я вам сейчас еще скверней руладу

сделаю..." Hе понимаете и теперь, господа? Hет, видно, надо глубоко

доразвиться и досознаться, чтоб понять все изгибы этого сладострастия! Вы

смеетесь? Очень рад-с. Мои шутки, господа, конечно, дурного тона, неровны,

сбивчивы, с самонедоверчивостью. Hо ведь это оттого, что я сам себя не

уважаю. Разве сознающий человек может сколько-нибудь себя уважать?





V



Hу разве можно, разве можно хоть сколько-нибудь уважать себя человеку,

который даже в самом чувстве собственного унижения посягнул отыскать

наслаждение? Я не от приторного какого-нибудь раскаянья так теперь говорю.

Да и вообще терпеть я не мог говорить: "Простите, папаша, вперед не буду", -

не потому, чтоб я не способен был это сказать, а напротив, может быть,

именно потому, что уж слишком способен на это бывал, да еще как? Как нарочно

и влопаюсь, бывало, в таком случае, когда сам ни сном, ни духом не виноват.

Это уже было всего гаже. При этом я опять-таки душою умилялся, раскаивался,

слезы проливал и, конечно, самого себя надувал, хоть и вовсе не притворялся.

Сердце уж тут как-то гадило... Тут уж даже и законов природы нельзя было

обвинить, хотя все-таки законы природы постоянно и более всего всю жизнь

меня обижали. Гадко это все вспоминать, да и тогда гадко было. Ведь через

минуту какую-нибудь я уже с злобою соображаю, бывало, что все это ложь,

ложь, отвратительная напускная ложь, то есть все эти раскаяния, все эти

умиления, все эти обеты возрождения. А спросите, для чего я так сам себя

коверкал и мучил? Ответ: затем, что скучно уж очень было сложа руки сидеть;

вот и пускался на выверты. Право, так. Замечайте получше сами за собой,

господа, тогда и поймете, что это так. Сам себе приключения выдумывал и

жизнь сочинял, чтоб хоть как-нибудь да пожить. Сколько раз мне случалось -

ну, хоть, например, обижаться, так, не из-за чего, нарочно; и ведь сам

знаешь, бывало, что не из-за чего обиделся, напустил на себя, но до того

себя доведешь, что под конец, право, и в самом деле обидишься. Меня как-то

всю жизнь тянуло такие штуки выкидывать, так что уж я стал под конец и в

себе не властен. Другой раз влюбиться насильно захотел, даже два раза.

Страдал ведь, господа, уверяю вас. В глубине-то души не верится, что

страдаешь, насмешка шевелится, а все-таки страдаю, да еще настоящим,

заправским образом; ревную, из себя выхожу... И все от скуки, господа, все

от скуки; инерция задавила. Ведь прямой, законный, непосредственный плод

сознания - это инерция, то есть сознательное сложа-руки-сиденье. Я уж об

этом упоминал выше. Повторяю, усиленно повторяю: все непосредственные люди и

деятели потому и деятельны, что они тупы и ограничены. Как это объяснить? А

вот как: они вследствие своей ограниченности ближайшие и второстепенные

причины за первоначальные принимают, таким образом скорее и легче других

убеждаются, что непреложное основание своему делу нашли, ну и успокоиваются;

а ведь это главное. Ведь чтоб начать действовать, нужно быть совершенно

успокоенным предварительно, и чтоб сомнений уж никаких не оставалось. Hу а

как я, например, себя успокою? Где у меня первоначальные причины, на которые

я упрусь, где основания? Откуда я их возьму? Я упражняюсь в мышлении, а

следственно, у меня всякая первоначальная причина тотчас же тащит за собою
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.