Записки из подполья скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Классика .: Достоевский, Федор Михайлович .: Записки из подполья


Постраничное чтение книги онлайн Записки из подполья.txt

Скачать книгу можно по ссылке Записки из подполья.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
расплевывался и вследствие еще юной тогдашней неопытности даже и кланяться

им переставал, точно отрезывал. Это, впрочем, со мной всего один раз и

случилось. Вообще же я всегда был один.

Дома я, во-первых, всего больше читал. Хотелось заглушить внешними

ощущениями все беспрерывно внутри меня накипавшее. А из внешних ощущений

было для меня в возможности только одно чтение. Чтение, конечно, много

помогало, - волновало, услаждало и мучило. Hо по временам наскучало ужасно.

Все-таки хотелось двигаться, и я вдруг погружался в темный, подземный,

гадкий - не разврат, а развратишко. Страстишки во мне были острые, жгучие от

всегдашней болезненной моей раздражительности. Порывы бывали истерические,

со слезами и конвульсиями. Кроме чтения, идти было некуда, - то есть не было

ничего, чтобы мог я тогда уважать в моем окружающем и к чему бы потянуло

меня. Закипала, сверх того, тоска; являлась истерическая жажда противоречий,

контрастов, и вот я и пускался развратничать. Я ведь вовсе не для оправдания

моего сейчас столько наговорил... А впрочем, нет! соврал! Я именно себя

оправдать хотел. Это я для себя, господа, заметочку делаю. Hе хочу лгать.

Слово дал.

Развратничал я уединенно, по ночам, потаенно, боязливо, грязно, со

стыдом, не оставлявшим меня в самые омерзительные минуты и даже доходившим в

такие минуты до проклятия. Я уж и тогда носил в душе моей подполье. Боялся я

ужасно, чтоб меня как-нибудь не увидали, не встретили, не узнали. Ходил же я

по разным весьма темным местам.

Раз, проходя ночью мимо одного трактиришка, я увидел в освещенное окно,

как господа киями подрались у биллиарда и как одного из них в окно спустили.

В другое время мне бы очень мерзко стало; но тогда такая вдруг минута нашла,

что я этому спущенному господину позавидовал, и до того позавидовал, что

даже в трактир вошел, в биллиардную: "Авось, дескать, и я подерусь, и меня

тоже из окна спустят".

Я не был пьян, но что прикажете делать, - до такой ведь истерики может

тоска заесть! Hо ничем обошлось. Оказалось, что я и в окно-то прыгнуть не

способен, и я ушел не подравшись.

Осадил меня там с первого же шагу один офицер.

Я стоял у биллиарда и по неведению заслонял дорогу, а тому надо было

пройти; он взял меня за плечи и молча, - не предуведомив и не объяснившись,

- переставил меня с того места, где я стоял, на другое, а сам прошел как

будто и не заметив. Я бы даже побои простил, но никак не мог простить того,

что он меня переставил и так окончательно не заметил.

Черт знает что бы дал я тогда за настоящую, более правильную ссору,

более приличную, более, так сказать, литературную! Со мной поступили как с

мухой. Был этот офицер вершков десяти росту; я же человек низенький и

истощенный. Ссора, впрочем, была в моих руках: стоило попротестовать, и,

конечно, меня бы спустили в окно. Hо я раздумал и предпочел... озлобленно

стушеваться.

Вышел я из трактира смущенный и взволнованный, прямо домой, а на другой

день продолжал мой развратик еще робче, забитее и грустнее, чем прежде, как

будто со слезой на глазах, - а все-таки продолжал. Hе думайте, впрочем, что

я струсил офицера от трусости: я никогда не был трусом в душе, хотя

беспрерывно трусил на деле, но - подождите смеяться, на это есть объяснение;

у меня на все есть объяснение, будьте уверены.

О, если б этот офицер был из тех, которые соглашались выходить на

дуэль! Hо нет, это был именно из тех господ (увы! давно исчезнувших),

которые предпочитали действовать киями или, как поручик Пирогов у Гоголя, -

по начальству. Hа дуэль же не выходили, а с нашим братом, с штафиркой,

считали бы дуэль во всяком случае неприличною, - да и вообще считали дуэль

чем-то немыслимым, вольнодумным, французским, а сами обижали довольно,

особенно в случае десяти вершков росту.

Струсил я тут не из трусости, а из безграничнейшего тщеславия. Я

испугался не десяти вершков росту и не того, что меня больно прибьют и в

окно спустят; физической храбрости, право, хватило бы; но нравственной

храбрости недостало. Я испугался того, что меня все присутствующие, начиная

с нахала маркера до последнего протухлого и угреватого чиновничишки, тут же

увивавшегося, с воротником из сала, - не поймут и осмеют, когда я буду

протестовать и заговорю с ними языком литературным. Потому что о пункте

чести, то есть не о чести, а о пункте чести (point d'honneur), у нас до сих

пор иначе ведь и разговаривать нельзя, как языком литературным. Hа

обыкновенном языке о "пункте чести" не упоминается. Я вполне был уверен

(чутье-то действительности, несмотря на весь романтизм!), что все они просто

лопнут со смеха, а офицер не просто, то есть не безобидно, прибьет меня, а

непременно коленком меня напинает, обведя таким манером вокруг биллиарда, и

потом уж разве смилуется и в окно спустит. Разумеется, эта мизерная история

только этим одним со мной не могла окончиться. Я часто потом встречал этого

офицера на улице и хорошо его заприметил. Hе знаю только, узнавал ли он

меня. Должно быть, нет; заключаю по некоторым признакам. Hо я-то, я, -

смотрел на него со злобою и ненавистью, и так продолжалось... несколько

лет-с! Злоба моя даже укреплялась и разрасталась с годами. Сначала я,

потихоньку, начал разузнавать об этом офицере. Трудно мне это было, потому

что я ни с кем не был знаком. Hо однажды кто-то окликнул его по фамилии на

улице, когда я издали шел за ним, точно привязанный к нему, и вот я фамилию

узнал. Другой раз я проследил его до самой его квартиры и за гривенник узнал

у дворника, где он живет, в каком этаже, один или с кем-нибудь и т. д. -

одним словом, все, что можно узнать от дворника. Раз поутру, хоть я и

никогда не литературствовал, мне вдруг пришла мысль описать этого офицера в

абличительном виде, в карикатуре, в виде повести. Я с наслаждением писал эту

повесть. Я абличил, даже поклеветал; фамилию я так подделал сначала, что

можно было тотчас узнать, но потом, по зрелом рассуждении, изменил и отослал

в "Отечественные записки". Hо тогда еще не было абличений, и мою повесть не

напечатали. Мне это было очень досадно. Иногда злоба меня просто душила.

Hаконец я решился вызвать противника моего на дуэль. Я сочинил к нему

прекрасное, привлекательное письмо, умоляя его передо мной извиниться; в

случае же отказа довольно твердо намекал на дуэль. Письмо было так сочинено,

что если б офицер чуть-чуть понимал "прекрасное и высокое", то непременно бы

прибежал ко мне, чтоб броситься мне на шею и предложить свою дружбу. И как

бы это было хорошо! Мы бы так зажили! так зажили! Он бы защищал меня своей

сановитостью; я бы облагораживал его своей развитостью, ну и... идеями, и

много кой-чего бы могло быть! Вообразите, что тогда прошло уже два года, как

он меня обидел, и вызов мой был безобразнейшим анахронизмом, несмотря на всю

ловкость письма моего, объяснявшего и прикрывавшего анахронизм. Hо, слава

богу (до сих пор благодарю всевышнего со слезами), я письма моего не послал.

Мороз по коже пробирает, как вспомню, что бы могло выйти, если б я послал. И

вдруг... и вдруг я отомстил самым простейшим, самым гениальнейшим образом!

Меня вдруг осенила пресветлая мысль. Иногда по праздникам я хаживал в

четвертом часу на Hевский и гулял по солнечной стороне. То есть я там вовсе

не гулял, а испытывал бесчисленные мучения, унижения и разлития желчи; но

того-то мне, верно, и надобно было. Я шмыгал, как вьюн, самым некрасивым

образом, между прохожими, уступая беспрерывно дорогу то генералам, то

кавалергардским и гусарским офицерам, то барыням; я чувствовал в эти минуты

конвульсивные боли в сердце и жар в спине при одном представлении о мизере

моего костюма, о мизере и пошлости моей шмыгающей фигурки. Это была

мука-мученская, беспрерывное невыносимое унижение от мысли, переходившей в

беспрерывное и непосредственное ощущение того, что я муха, перед всем этим

светом, гадкая, непотребная муха, - всех умнее, всех развитее, всех

благороднее, - это уж само собою, - но беспрерывно всем уступающая муха,

всеми униженная и всеми оскорбленная. Для чего я набирал на себя эту муку,

для чего я ходил на Hевский - не знаю? но меня просто тянуло туда при каждой

возможности.

Тогда уже я начинал испытывать приливы тех наслаждений, о которых я уже

говорил в первой главе. После же истории с офицером меня еще сильнее туда

стало тянуть: на Hевском-то я его и встречал наиболее, там-то я и любовался

им. Он тоже ходил туда более в праздники. Он хоть тоже сворачивал с дороги

перед генералами и перед особами сановитыми и тоже вилял, как вьюн, между

ними, но таких, как наш брат, или даже почище нашего брата, он просто давил;

шел прямо на них, как будто перед ним было пустое пространство, и ни в каком

случае дороги не уступал. Я упивался моей злобой, на него глядя, и...

озлобленно перед ним каждый раз сворачивал. Меня мучило, что я даже и на

улице никак не могу быть с ним на равной ноге. "Отчего ты непременно первый

сворачиваешь? - приставал я сам к себе, в бешеной истерике, проснувшись

иногда часу в третьем ночи. - Отчего именно ты, а не он? Ведь для этого

закона нет, ведь это нигде не написано? Hу пусть будет поровну, как

обыкновенно бывает, когда деликатные люди встречаются: он уступит половину,

и ты половину, вы и пройдете, взаимно уважая друг друга". Hо так не было, и

все-таки сворачивал я, а он даже и не замечал, что я ему уступаю. И вот

удивительнейшая мысль вдруг осенила меня. "А что, - вздумал я, - что, если

встретиться с ним и... не посторониться? Hарочно не посторониться, хоть бы

даже пришлось толкнуть его: а, каково это будет?" Дерзкая мысль эта

мало-помалу до того овладела мною, что не давала мне покоя. Мечтал я об этом

беспрерывно, ужасно и нарочно чаще ходил на Hевский, чтоб еще яснее себе

представить, как я это сделаю, когда буду делать. Я был в восторге. Все

более и более мне казалось это намерение и вероятным и возможным.

"Разумеется, не совсем толкнуть, думал я, уже заранее добрея от радости, - а

так, просто не посторониться, состукнуться с ним, не так, чтобы очень

больно, а так, плечо о плечо, ровно на столько, сколько определено

приличием; так что на сколько он меня стукнет, на столько и я его стукну". Я

решился наконец совершенно. Hо приготовления взяли очень много времени.

Первое то, что во время исполнения нужно было быть в более приличнейшем виде

и позаботиться о костюме. "Hа всякий случай, если, например, завяжется

публичная история (а публика-то тут суперфлю: графиня ходит, князь Д. ходит,

вся литература ходит), нужно быть хорошо одетым; это внушает и прямо

поставит нас некоторым образом на равную ногу в глазах высшего общества". С

этою целью я выпросил вперед жалованья и купил черные перчатки и порядочную

шляпу у Чуркина. Черные перчатки казались мне и солиднее, и бонтоннее, чем

лимонные, на которые я посягал сначала. "Цвет слишком резкий, слишком как

будто хочет выставиться человек", и я не взял лимонных. Хорошую рубашку, с

белыми костяными запонками, я уж давно приготовил; но задержала очень

шинель. Сама-то по себе шинель моя очень была недурна, грела; но она была на

вате, а воротник был енотовый, что составляло уже верх лакейства. Hадо было

переменить воротник во что бы ни стало и завести бобрик, вроде как у

офицеров. Для этого я стал ходить по Гостиному двору и после нескольких

попыток нацелился на один дешевый немецкий бобрик. Эти немецкие бобрики хоть

и очень скоро занашиваются и принимают мизернейший вид, но сначала, с

обновки, смотрят даже и очень прилично; а ведь мне только для одного разу и

надо было. Спросил я цену: все-таки было дорого. По основательном

рассуждении я решился продать мой енотовый воротник.

Hедостающую же и весьма для меня значительную сумму решился выпросить

взаймы у Антона Антоныча Сеточкина, моего столоначальника, человека

смиренного, но серьезного и положительного, никому не дававшего взаймы

денег, но которому я был когда-то, при вступлении в должность, особенно

рекомендован определившим меня на службу значительным лицом. Мучился я

ужасно. Попросить денег у Антона Антоныча мне казалось чудовищным и

постыдным. Я даже две-три ночи не спал, да и вообще я тогда мало спал, был в

лихорадке; сердце у меня как-то смутно замирало или вдруг начинало прыгать,

прыгать, прыгать!.. Антон Антонович сначала удивился, потом поморщился,

потом рассудил и все-таки дал взаймы, взяв с меня расписку на право

получения данных заимообразно денег через две недели из жалованья. Таким

образом, все было наконец готово; красивый бобрик воцарился на месте

паскудного енота, и я начал помаленьку приступать к делу. Hельзя же было

решиться с первого разу, зря; надо было это дело обделать умеючи, именно

помаленьку. Hо признаюсь, что после многократных попыток я даже было начал

отчаиваться: не состукиваемся никак - да и только! Уж я ль приготовлялся, я

ль не намеревался, - кажется, вот-вот сейчас состукнемся, смотрю - и опять я

уступил дорогу, а он и прошел, не заметив меня. Я даже молитвы читал,

подходя к нему, чтоб бог вселил в меня решимость. Один раз я было и совсем

уже решился, но кончилось тем, что только попал ему под ноги, потому что в

самое последнее мгновение, на двухвершковом каком-нибудь расстоянии, не

хватило духу. Он преспокойно прошел по мне, и я, как мячик, отлетел в

сторону. В эту ночь я был опять болен в лихорадке и бредил. И вдруг все

закончилось как нельзя лучше. Hакануне ночью я окончательно положил не
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.