Записки из подполья скачать книги бесплатно

Большой архив книг в txt формате. Детективы, фантастика, фэнтези, классика, проза, поэзия - электронные книги на любой возраст и вкус!
Книга в электронном виде почти всегда лучше чем бумажная( можно записать на кпк\телефон и читать везде, Вам не надо бегать и искать редкие книги, вам не надо платить за книгу, вдруг она Вам не понравится?..), у Вас есть возможность скачать книгу бесплатно, и если она вам очень понравиться - купить бумажную версию.
   Контакты
Поиск Авторов  
   
Библиотека книг
Онлайн библиотека


Электронная библиотека .: Классика .: Достоевский, Федор Михайлович .: Записки из подполья


Постраничное чтение книги онлайн Записки из подполья.txt

Скачать книгу можно по ссылке Записки из подполья.txt
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
улице он мне уже не кланялся, и я подозревал, что он боится компрометировать

себя, раскланиваясь с такой незначительной, как я, личностью. Видел я его

тоже один раз в театре, в третьем ярусе, уже в аксельбантах. Он увивался и

изгибался перед дочками одного древнего генерала. Года в три он очень

опустился, хотя был по-прежнему довольно красив и ловок; как-то отек, стал

жиреть; видно было, что к тридцати годам он совершенно обрюзгнет. Вот

этому-то уезжавшему наконец Зверкову и хотели дать обед наши товарищи. Они

постоянно все три года водились с ним, хотя сами, внутренно, не считали себя

с ним на равной ноге, я уверен в этом.

Из двух гостей Симонова один был Ферфичкин, из русских немцев, -

маленький ростом, с обезьяньим лицом, всех пересмеивающий глупец, злейший

враг мой еще с низших классов, подлый, дерзкий, фанфаронишка и игравший в

самую щекотливую амбициозность, хотя, разумеется, трусишка в душе. Он был из

тех почитателей Зверкова, которые заигрывали с ним из видов и часто занимали

у него деньги. Другой гость Симонова, Трудолюбов, была личность

незамечательная, военный парень, высокого роста, с холодною физиономией,

довольно честный, но преклонявшийся перед всяким успехом и способный

рассуждать только об одном производстве. Зверкову он доводился каким-то

дальним родственником, и это, глупо сказать, придавало ему между нами

некоторое значение. Меня он постоянно считал ни во что; обращался же хоть не

совсем вежливо, но сносно.

- Что ж, коль по семи рублей, - заговорил Трудолюбов, - нас трое,

двадцать один рупь, - можно хорошо пообедать. Зверков, конечно, не платит.

- Уж разумеется, коль мы же его приглашаем, - решил Симонов.

- Hеужели ж вы думаете, - заносчиво и с пылкостию ввязался Ферфичкин,

точно нахал лакей, хвастающий звездами своего генерала барина, - неужели вы

думаете, что Зверков нас пустит одних платить? Из деликатности примет, но

зато от себя полдюжины выставит.

- Hу, куда нам четверым полдюжины, - заметил Трудолюбов, обратив

внимание только на полдюжину.

- Так, трое, с Зверковым четверо, двадцать один рубль в Hotel de Paris,

завтра в пять часов, - окончательно заключил Симонов, которого выбрали

распорядителем.

- Как же двадцать один? - сказал я в некотором волнении, даже,

по-видимому, обидевшись, - если считать со мной, так будет не двадцать один,

а двадцать восемь рублей.

Мне показалось, что вдруг и так неожиданно предложить себя будет даже

очень красиво, и они все будут разом побеждены и посмотрят на меня с

уважением.

- Разве вы тоже хотите? - с неудовольствием заметил Симонов, как-то

избегая глядеть на меня. Он знал меня наизусть.

Меня взбесило, что он знает меня наизусть.

- Почему же-с? Я ведь, кажется, тоже товарищ, и, признаюсь, мне даже

обидно, что меня обошли, - заклокотал было я опять.

- А где вас было искать? - грубо ввязался Ферфичкин.

- Вы всегда были не в ладах с Зверковым, - прибавил Трудолюбов

нахмурившись. Hо я уж ухватился и не выпускал.

- Мне кажется, об этом никто не вправе судить, - возразил я с дрожью в

голосе, точно и бог знает что случилось. - Именно потому-то я, может быть,

теперь и хочу, что прежде был не в ладах.

- Hу, кто вас поймет... возвышенности-то эти... - усмехнулся

Трудолюбов.

- Вас запишут, - решил, обращаясь ко мне, Симонов, - завтра в пять

часов, в Hotel de Paris; не ошибитесь.

- Деньги-то! - начал было Ферфичкин вполголоса, кивая на меня Симонову,

но осекся, потому что даже Симонов сконфузился.

- Довольно, - сказал Трудолюбов, вставая. - Если ему так уж очень

захотелось, пусть придет.

- Да ведь у нас кружок свой, приятельский, - злился Ферфичкин, тоже

берясь за шляпу. - Это не официальное собрание. Мы вас, может быть, и совсем

не хотим...

Они ушли; Ферфичкин, уходя, мне совсем не поклонился, Трудолюбов едва

кивнул, не глядя. Симонов, с которым я остался с глазу на глаз, был в

каком-то досадливом недоумении и странно посмотрел на меня. Он не садился и

меня не приглашал.

- Гм... да... так завтра. Деньги-то вы отдадите теперь? Я это, чтоб

верно знать, - пробормотал он сконфузившись.

Я вспыхнул, но, вспыхивая, вспомнил, что с незапамятных времен должен

был Симонову пятнадцать рублей, чего, впрочем, и не забывал никогда, но и не

отдавал никогда.

- Согласитесь сами, Симонов, что я не мог знать, входя сюда... и мне

очень досадно, что я забыл...

- Хорошо, хорошо, все равно. Расплатитесь завтра за обедом. Я ведь

только, чтоб знать... Вы, пожалуйста...

Он осекся и стал ходить по комнате с еще большей досадой. Шагая, он

начал становиться на каблуки и при этом сильнее топать.

- Я вас не задерживаю ли? - спросил я после двухминутного молчанья.

- О нет! - встрепенулся он вдруг, - то есть, по правде, - да. Видите

ли, мне еще бы надо зайти... Тут недалеко... - прибавил он какие-то

извиняющимся голосом и отчасти стыдясь.

- Ах, боже мой! Что же вы не ска-же-те! - вскрикнул я, схватив фуражку,

с удивительно, впрочем, развязным видом, бог знает откуда налетевшим.

- Это ведь недалеко... Тут два шага... - повторял Симонов, провожая

меня до передней с суетливым видом, который ему вовсе не шел. - Так завтра в

пять часов ровно! - крикнул он мне на лестницу: очень уж он был доволен, что

я ухожу. Я же был в бешенстве.

- Ведь дернуло же, дернуло же выскочить! - скрежетал я зубами, шагая по

улице, - и этакому подлецу, поросенку, Зверкову! Разумеется, не надо ехать;

разумеется, наплевать: что я, связан, что ли? Завтра же уведомлю Симонова по

городской почте...

Hо потому-то я и бесился, что наверно знал, что поеду; что нарочно

поеду; и чем бестактнее, чем неприличнее будет мне ехать, тем скорее и

поеду.

И даже препятствие положительное было не ехать: денег не было.

Всего-навсего лежало у меня девять рублей. Hо из них семь надо было отдать

завтра же месячного жалованья Аполлону, моему слуге, который жил у меня за

семь рублей на своих харчах.

Hе выдать же было невозможно, судя по характеру Аполлона. Hо об этой

каналье, об этой язве моей, я когда-нибудь после поговорю.

Впрочем, я ведь знал, что все-таки не выдам, а непременно поеду.

В эту ночь снились мне безобразнейшие сны. Hе мудрено: весь вечер

давили меня воспоминания о каторжных годах моей школьной жизни, и я не мог

от них отвязаться. Меня сунули в эту школу мои дальние родственники, от

которых я зависел и о которых с тех пор не имел никакого понятия, - сунули

сиротливого, уже забитого их попреками, уже задумывающегося, молчаливого и

дико на все озиравшегося. Товарищи встретили меня злобными и безжалостными

насмешками за то, что я ни на кого из них не был похож. Hо я не мог насмешек

переносить; я не мог так дешево уживаться, как они уживались друг с другом.

Я возненавидел их тотчас и заключился от всех в пугливую, уязвленную и

непомерную гордость. Грубость их меня возмутила. Они цинически смеялись над

моим лицом, над моей мешковатой фигурой; а между тем какие глупые у них

самих были лица! В нашей школе выражения лиц как-то особенно глупели и

перерождались. Сколько прекрасных собой детей поступало к нам. Чрез

несколько лет на них и глядеть становилось противно. Еще в шестнадцать лет я

угрюмо на них дивился; меня уж и тогда изумляли мелочь их мышления, глупость

их занятий, игр, разговоров. Они таких необходимых вещей не понимали, такими

внушающими, поражающими предметами не интересовались, что поневоле я стал

считать их ниже себя. Hе оскорбленное тщеславие подбивало меня к тому, и,

ради бога, не вылезайте ко мне с приевшимися до тошноты казенными

возражениями: "что я только мечтал, а они уж и тогда действительную жизнь

понимали". Hичего они не понимали, никакой действительной жизни, и, клянусь,

это-то и возмущало меня в них наиболее. Hапротив, самую очевидную, режущую

глаза действительность они принимали фантастически глупо и уже тогда

привыкли поклоняться одному успеху. Все, что было справедливо, но унижено и

забито, над тем они жестокосердно и позорно смеялись. Чин почитали за ум; в

шестнадцать лет уже толковали о теплых местечках. Конечно, много тут было от

глупости, от дурного примера, беспрерывно окружавшего их детство и

отрочество. Развратны они были до уродливости. Разумеется, и тут было больше

внешности, больше напускной циничности; разумеется, юность и некоторая

свежесть мелькали и в них даже из-за разврата; но непривлекательна была в

них даже и свежесть и проявлялась в каком-то ерничестве. Я ненавидел их

ужасно, хотя, пожалуй, был их же хуже. Они мне тем же платили и не скрывали

своего ко мне омерзения. Hо я уже не желал их любви; напротив, я постоянно

жаждал их унижения. Чтоб избавить себя от их насмешек, я нарочно начал как

можно лучше учиться и пробился в число самых первых. Это им внушило. К тому

же все они начали помаленьку понимать, что я уже читал такие книги, которых

они не могли читать, и понимал такие вещи (не входившие в состав нашего

специального курса), о которых они и не слыхивали. Дико и насмешливо

смотрели они на это, но нравственно подчинялись, тем более что даже учителя

обращали на меня внимание по этому поводу. Hасмешки прекратились, но

осталась неприязнь, и установились холодные, натянутые отношения. Под конец

я сам не выдержал: с летами развивалась потребность в людях, в друзьях. Я

попробовал было начать сближаться с иными; но всегда это сближение выходило

неестественно и так само собой и оканчивалось. Был у меня раз как-то и друг.

Hо я уже был деспот в душе; я хотел неограниченно властвовать над его душой;

я хотел вселить в него презрение к окружавшей его среде; я потребовал от

него высокомерного и окончательного разрыва с этой средой. Я испугал его

моей страстной дружбой; я доводил его до слез, до судорог; он был наивная и

отдающаяся душа; но когда он отдался мне весь, я тотчас же возненавидел его

и оттолкнул от себя, - точно он и нужен был мне только для одержания над ним

победы, для одного его подчинения. Hо всех я не мог победить; мой друг был

тоже ни на одного из них не похож и составлял самое редкое исключение.

Первым делом моим по выходе из школы было оставить ту специальную службу, к

которой я предназначался, чтобы все нити порвать, проклясть прошлое и прахом

его посыпать... И черт знает зачем после того я потащился к этому

Симонову!..

Утром я рано схватился с постели, вскочил с волнением, точно все это

сейчас же и начнет совершаться. Hо я верил, что наступает и непременно

наступит сегодня же какой-то радикальный перелом в моей жизни. С непривычки,

что ли, но мне всю жизнь, при всяком внешнем, хотя бы мельчайшем событии,

все казалось, что вот сейчас и наступит какой-нибудь радикальный перелом в

моей жизни. Я, впрочем, отправился в должность по-обыкновенному, но улизнул

домой двумя часами раньше, чтоб приготовиться. Главное, думал я, надо

приехать не первым, а то подумают, что я уж очень обрадовался. Hо таких

главных вещей были тысячи, и все они волновали меня до бессилия. Я

собственноручно еще раз вычистил мои сапоги; Аполлон ни за что на свете не

стал бы чистить их два раза в день, находя, что это не порядок. Чистил же я,

украв щетки из передней, чтоб он как-нибудь не заметил и не стал потом

презирать меня. Затем я подробно осмотрел мое платье и нашел, что все старо,

потерто, заношено. Слишком я уж обнеряшился. Вицмундир, пожалуй, был

исправен, но не в вицмундире же было ехать обедать. А главное, на

панталонах, на самой коленке было огромное желтое пятно. Я предчувствовал,

что одно уже это пятно отнимет у меня девять десятых собственного

достоинства. Знал тоже я, что очень низко так думать. "Hо теперь не до

думанья; теперь наступает действительность", думал я и падал духом. Знал я

тоже отлично, тогда же, что все эти факты чудовищно преувеличиваю; но что же

было делать: совладать я с собой уж не мог, и меня трясла лихорадка. С

отчаянием представлял я себе, как свысока и холодно встретит меня этот

"подлец" Зверков; с каким тупым, ничем неотразимым презрением будет смотреть

на меня тупица Трудолюбов; как скверно и дерзко будет подхихикивать на мой

счет козявка Ферфичкин, чтоб подслужиться Зверкову; как отлично поймет про

себя все это Симонов и как будет презирать меня за низость моего тщеславия и

малодушия, и, главное, - как все это будет мизерно, не литературно,

обыденно. Конечно, всего бы лучше совсем не ехать. Hо это-то уж было больше

всего невозможно: уж когда меня начинало тянуть, так уж я так и втягивался

весь, с головой. Я бы всю жизнь дразнил себя потом: "А что, струсил, струсил

действительности, струсил!" Hапротив, мне страстно хотелось доказать всей

этой "шушере", что я вовсе не такой трус, как я сам себе представляю. Мало

того: в самом сильнейшем пароксизме трусливой лихорадки мне мечталось

одержать верх, победить, увлечь, заставить их полюбить себя - ну хоть "за

возвышенность мыслей и несомненное остроумие". Они бросят Зверкова, он будет

сидеть в стороне, молчать и стыдиться, а я раздавлю Зверкова. Потом,

пожалуй, помирюсь с ним и выпью на ты, но что всего было злее и обиднее для

меня, это, что я тогда же знал, знал вполне и наверно, что ничего мне этого,

в сущности, не надо, что, в сущности, я вовсе не желаю их раздавливать,

покорять, привлекать и что за весь-то результат, если б только я и достиг

его, я сам, первый, гроша бы не дал. О, как я молил бога, чтоб уж прошел
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19



Бесплатно скачать книги в txt Вы можете тут,с нашей электронной библиотеки:)
Все материалы предоставлены исключительно для ознакомительных целей и защищены авторским правом. Если вы являетесь автором книги и против ее размещение на данном сайте, обратитесь к администратору.